Письма Чехова 1891-1897

Ваш А. Чехов.

Феодосия, д. Суворина.

7 или 8 сентября 1894 г. Феодосия.

Дорогая мама, одновременно посылаю письмо Маше. Если ее нет дома, то распечатайте письмо (из Феодосии) и прочтите. Из него Вы узнаете подробности о болезни дяди.

Будьте здоровы и не скучайте.

Ваш А. Чехов. На обороте:

Ст. Лопасня Моск.-Курск.

Ее высокоблагородию

Евгении Яковлевне Чеховой.

9 сентября 1894 г. По пути из Феодосии а Ялту.

94. 9/IX. Пароход "Велик. кн. Константин".

Милый Жорж, сегодня получил я твою печальную телеграмму. Но не стану утешать тебя, потому что мне самому тяжело. Я любил покойного дядю всей душой и уважал его.

В Феодосии все время было холодно. Дул норд-ост и, если бы я поехал из Таганрога на пароходе, то пришлось бы все время сидеть в каюте и греться. Я ненавижу холод.

Сердечный привет тете, сестрам и Володе. Глубоко им сочувствую.

Буду еще писать. Плыву пока в Ялту, а из Ялты - куда бог даст, вероятно, за границу недели на 2-3. Крепко тебя обнимаю.

Твой А. Чехов.

Опиши подробно похороны. Адрес мой пока: Одесса, книжный магазин "Нового времени". На обороте:

Таганрог,

Георгию Митрофановпчу Чехову.

13 сентября 1894 г. Одесса.

Благоволите донести одесск градоначальнику об неимении препятствий отъезду за границу.

13 или 14 сентября 1894 г. Одесса.

Я был в Ялте. Теперь в Одессе. Так как, вероятно, до октября я не попаду домой, то считаю не лишним написать следующее:

1) По прилагаемой записке 1-го октября подучи деньги.

2) Выкопай шпажники и вели накрыть листом тюльпаны. Если посадишь еще тюльпанов, то буду благодарен. На Трубе можно купить пионов и проч.

3) В Таганроге открыты ремесленные курсы, в которых девочки-подростки в возрасте 15-20 лет обучаются искусству шить по последней моде (modes et robes*). Саша, дочь покойного дяди, которой теперь 17-18 лет, очень милая и добрая девочка, училась на этих курсах и, по словам городского головы, считалась лучшей ученицей. И в самом деле, шьет она прекрасно. Вкуса у нее очень много. Как-то в разговоре со мной городской голова пожаловался, что никак не может найти для курсов учительницы, что учительницу приходится выписывать из Петербурга и проч. Я сказал ему на это: "Если я возьму свою кузину, которую Вы хвалите, в Москву и отдам ее там в выучку к лучшей модистке, то возьмете ли Вы ее потом в учительницы?" Тот ответил, что возьмет с восторгом. Учительнице же полагается жалованья 50 рублей в месяц - и эти деньги как нельзя кстати пригодились бы для семьи дяди, которая теперь будет бедствовать. Так вот подумай: нельзя ли сделать что-нибудь для девочки? Ее можно продержать в Москве одну зиму, и я давал бы ей на квартиру рублей 15-20 в месяц; она могла бы жить с тобой, и это тебя мало бы стесняло, так как, повторяю, она прекрасная девочка. Главное же - надо помочь. Подумай об этом до моего приезда, и потом поговорим.

4) 14-го сентября на Воздвиженье надо было дать сотскому 1 рубль. Если еще не давали, то дайте.

5) Когда будете высылать за мной лошадей, то не забудьте выслать теплую шапку.

6) На юге холодно. В Феодосии было противно, а в Ялте нельзя ходить без пальто. Говорят, все лето было холодное.

Кланяюсь всем низко. Будь здорова и не скучай.

Твой А. Чехов. * модные наряды и платья (франц.).

14 сентября 1531 г. Одесса.

Одесса. 14-IX-94

Милый Жорж, сегодня я уезжаю за границу, где пробуду не больше месяца. Мой адрес: Австрия Oesterreich, Abbazia, poste restante.

Я написал сестре о том, чтобы она серьезно занялась вопросом насчет Саши. Все вместе старайтесь приучить Сашу к мысли, что в декабре ей, быть может, придется расстаться с Вами и ехать в Москву на выучку. Я думаю, что одной зимы для нее будет достаточно. Впрочем, не нам судить об этом. Положимся на компетенцию Маши, которая тоже прекрасно шьет и в модах и фасонах понимает больше, чем мы с тобой.

Д-ру Тарабрину высылаются "Русские ведомости".

Если ты писал мне в Одессу, то письмо твое будет дослано мне в Аббацию.

Как-то вы, бедняжки, переносите ваше горе? Помогай вам бог.

Будь здоров. Крепко жму тебе руку и обнимаю. Тете, Саше, Лене, Володе и Иринушке привет. Кланяйся и Марфочке.

Твой А. Чехов.

18 (30) сентября 1894 г. Вена.

Воскресенье. Вена.

Вы упорно не отвечаете на мои письма, милая Лика, но я все-таки надоедаю Вам и навязываюсь со своими письмами. Я в Вене. Отсюда поеду в Аббацию, потом на озера. Потапенко говорил мне как-то, что Вы и Варя Эберлей будете в Швейцарии. Если это так, то напишите мне, в каком именно месте Швейцарии я мог бы отыскать Вас. Я повидался бы с Вами, разумеется, с восторгом. Пишите по адресу: Abbazia, poste restante. Если же Вы дали слово не писать мне, то пусть напишет Варвара Аполлоновна.

Умоляю Вас, не пишите никому в Россию, что я за границей. Я уехал тайно, как вор, и Маша думает, что я в Феодосии. Если узнают, что я за границей, то будут огорчены, ибо мои частые поездки давно уже надоели.

Я не совсем здоров. У меня почти непрерывный кашель. Очевидно, и здоровье я прозевал так же, как Вас.

Поклон В А. Будьте здоровы.

Ваш А. Чехов.

20 сентября (2 октября) 1894 г. Аббация.

20 сентябрь. Abbazia.

Многоуважаемый Михаил Николаевич! Так как Вы и Н. Н. Шелонский имели намерение написать мне осенью насчет Сытина, то считаю нужным сообщить Вам, что в настоящее время я за границей и возвращусь в Россию не раньше ноября. В ноябре я к Вашим услугам.

Желаю всего хорошего и крепко жму руку.

Ваш А. Чехов. На конверте:

Russland. г. Таганрог.

Его высокоблагородию

Михаилу Николаевичу Псалти.

21 сентября (3 октября) 1894 г. Аббация.

Abbazia. 94 21/IX.

Продолжаю свои метеорологические наблюдения. В Феодосии было холодно. В Ялте светило солнце, но уже нельзя было купаться и гулять без пальто. От Севастополя до Одессы сильно качало. В Одессе пасмурно и холодно. В Вене каждый час дождь. Поехал в Аббацию, в этот рай земной, но и тут дождь!!! Бегу в Милан и потом в Ниццу.

Выл я в Львове (Лемберге), галицийской столице, и купил здесь два тома Шевченки. Жидов здесь видимо-невидимо. Говорят по-русски.

Я помаленьку кашляю. Если Ваш брат Жорж в Париже, то сообщите мне его адрес poste restante или еще лучше: Paris, Grand Hфtel. Весьма возможно, что я попаду в Париж и буду там повешен на осине.

Аббация и Адриатическое море великолепны, но Лука и Псел лучше.

Кланяйтесь Александре Васильевне и всем Вашим. Когда пойдете на мельницу, то вообразите мою физиономию и на ней выражение зависти.