Афанасий Емельянов - Дева света

— Чушь! — гаркнул Колотун и с грохотом опустил кувалду, утопив рукоять в твердой почве на целую ладонь. — Смотри-ка: по-моему, твоя одушевленная земля плевать на нас хотела.

Не успел великан насладиться своим выступлением, как получил крепкий подзатыльник.

— Прояви уважение, тупая башка, — отчитывал его Холвет. — Речь идет о наших истоках, в которых ты ни черта не смыслишь.

— Оно мне и не надо, чтобы знать свое дело, — Камдоб грозно посмотрел на соратника сверху вниз.

— Не обижайте здоровяка, — Онтао любовно погладил его по блестящей лысине. — У него голова лишь для украшения, каков с него спрос?

Оскорбленный воин не обратил внимания не издевку и пытался пронять взглядом старшего брата по оружию, но тщетно — ни один мускул не двинулся на спокойном лице Холвета.

— Поберегите силы, — вмешалась Ярнея. — Колотун невежда, но кое в чем он прав: нам нужно пройти эту чащу, согласна она или нет. А пока что мы должны дотемна спуститься в долину. Я так понимаю, за тем мы и торопились.

— Мы успеем, — Ланво поднялся. — И все пройдет благополучно, если будем держать мирный путь и не делать глупостей, — он с недоверием покосился на врытый в землю молот.

— Я ручаюсь за парней, — ответственно сказала воительница и повернулась к соратникам. — Я же за вас ручаюсь? — и они нехотя закивали.

Крутая горная тропа вывела их в лес до наступления темноты, как и обещал проводник. Путешественники расположились на ночлег меж трех могучих вязов и, как повелось, развели большой вечерний костер. Зазвучали шутки, смех, шелест карт, и все неурядицы забылись. Даже морийцы, которые до того сторонились солдат, на сей раз примкнули к общей компании.

Сетар нередко возвращался к тягостным мыслям о своей затее. Но сейчас, наблюдая за компаньонами, он думал о другом. Его удивляло, что настолько разные люди так легко нашли общий язык. И на душе стало как-то спокойнее, и потраченных сил уже не жаль. «Даже если я не верну счастливого прошлого, жизнь не закончится. Всегда есть что-то еще, — думал он, смотря на Ярнею, которая в свете пламени выглядела так притягательно. — Всегда есть кто-то еще».

— Ты не забываешься? — послышался тихий недовольный голос Кителии.

— Что? Я ничего не говорил.

Сетар испуганно посмотрел на нее. Неужели он думал вслух все это время? Девушка повернулась к нему и с не меньшим удивлением ответила:

— Я ничего и не спрашивала.

Они в растерянности уставились друг на друга и не знали, что сказать. Но тут порыв ветра принес из лесу странный отзвук, который заставил притихнуть и остальных.

— Слыхали? — молвил Онтао. Главному балагуру вдруг стало совсем не до веселья. — Что это за чертовщина?

Никто этого не знал. Гнетущее безмолвие нарушил Будор.

— А ну не вздумай вестись на эти бредни, братец! — строго молвил он. — Ветер взвыл, и все сразу в кусты.

— Вы с Камдобом и всепрощающего Создателя утомите своим неверием, — сказал Кутри и прислушался.

— Вот именно! — уверенней заговорил Онтао. — Ветер-то обычно гулко дует — «у-у-ух», а здесь — шипящее «а-а-а», словно кто-то дохнул в ладоши для согрева. Кто-то большой.

— Тебе все с перепугу кажется, — настаивал Крепыш. — Стал бы я… Проклятье, что это?!

Путники не верили своим глазам: у ног Будора проползал корень дерева! Вился точно змея, рассекая бурое полотно валежника. Не долго думая, воин схватил попавшийся под руку топор и…

— Нет! — прокричал Ланво, но поздно — лезвие глухо вонзилось в древесную плоть, и отросток замер. — Что ты наделал!

Будор не успел и возмутиться, как по долине прокатился другой, более отчетливый звук, и это уже был самый настоящий вой. Волчий вой — призыв на охоту.

— Ты же говорил, что перевалы — выдумка! — Сетар обратил гневный взор к Черо.

— Но волки настоящие! — сказал следопыт, обнажив клинок. — Теперь ты понимаешь, зачем нужны люди в поход.

— Все могло обойтись, — продолжил Ланво, нехотя вынимая кинжалы из ножен, — но теперь Чаща зла. Готовьтесь! И забудьте о лошадях — зверям нужны мы.

Сетар с тревогой наблюдал, как бойцы Ярости переглядываются и посматривают на кряжистые ветви, которые низко нависали над землей и сулили спасение. А вой хищников, чуявших жертву, приближался. Неужто предадут, неужто струсят? Холвет глубоко вздохнул и обернулся к Кителии.

— Радость наша, полезай-ка на деревце, — ласково молвил он и крепко сжал древко верного лука. — А мы пока здесь шавок погоняем.

Сотоварищи ответили ему громогласным боевым кличем. В глазах воинов вспыхнул огонь, тот самый огонь неудержимой ярости, которой так боялись враги третийской армии.

— Кольцом вокруг лучника! — скомандовала Ярнея.

— Ха-ха! Наконец-то разомнемся! — воскликнул Камдоб и вскинул молот. — Пусть подходят, гоните их на меня!

Волки словно ждали этого приглашения. Едва Сетар подсадил Кителию, оскаленные морды зверей одна за одной начали появляться из ниоткуда. Он отшатнулся и поспешил в круг соратников. Дружинник беспомощно крутил в руке трудный в обращении топор Ярости, что дал ему Холвет, и проклинал себя за глупость не взять в поход ничего лучше ножа. Остальные же бойцы были готовы к битве. Их нисколько не пугали плавающие в темноте желтые глаза хищников, чья черная шерсть сливалась с ночной тьмой.

И волки не чуяли страха жертв, а потому не торопились нападать. Зато Колотун жаждал битвы и не мог терпеть более. Он вышел на пару шагов вперед и принялся рычанием дразнить обитателей леса. «Не подходи так близко!» — крикнул Ланво, но снова опоздал со своим предостережением. Молодой волк в три прыжка преодолел расстояние до воина, бросился с разинутой пастью и… в то же мгновение его туша полетела обратно — кувалда Камдоба совершила столь быстрый и могучий размах, что могла бы свалить и кабана.

Рассвирепевшие хищники забыли об осторожности. Они стали беспорядочно кидаться на воинов. Те поначалу отбивались легко и смогли убить пару-тройку врагов. Но число волков стремительно росло, будто весь лес ополчился на вторженцев за проступок Будора и устроил одну большую охоту. К его чести, воин, чувствуя вину, не жалел себя и яростно дрался за двоих.

Сетару же, напротив, мало что удавалось. Ему было совершенно чуждо оружие солдата Ярости, и он без толку размахивал им перед мордами зверей. Даже доносившиеся сверху выкрики Кителии, вроде «сзади!» или «спасите Малыша, его сейчас съедят!», приносили большую пользу.

Он с тревогой наблюдал, как отбивались семеро соратников … семеро? Куда запропала Ярнея? Он вспомнил, что увлеченная битвой, она далеко отходила от остальных. Но почему она не зовет на помощь, если волки отрезали ей путь к отряду и погнали прочь от поляны? Сетар закрыл глаза, глубоко вдохнул и прислушался еще раз. Теперь он смог различить направление, в котором волчий вой удалялся, а не приближался. Однако в руках по-прежнему был непослушный топор. «Э-э-эх!» — с нетерпением и досадой в голосе воскликнул он и, вырвавшись из окружения, нырнул во мрак ночного леса.