Кейт Мосс - Лабиринт

— И твоя Эсклармонда утверждает, что она — страж? — требовательно спросил отец. — Потому что если так, то…

— Я не спросила ее напрямик, — сказала Элэйс и добавила: — Но это вовсе не глупо, paire . Она как раз такой человек, которого мог бы выбрать Ариф. Что ты знаешь об Эсклармонде? — спросила она, чуть помолчав.

— Знаю, что ее считают мудрой женщиной. И у меня есть основания благодарить ее за любовь и заботу о тебе. Ты говорила, у нее есть внук?

— Да, вернее, правнук, Сажье. Ему одиннадцать лет. Эсклармонда сама из Сервиана, мессире. Она перебралась в Каркассону, когда Сажье был младенцем. И по времени сходится с рассказом Симеона.

— Кастелян Пеллетье!

Оба они обернулись на голос слуги.

— Мессире, виконт Тренкавель желает немедля видеть вас у себя. Прибыл Пьер Роже, владетель Кабарета.

— Где Франсуа?

— Не знаю, мессире.

Пеллетье досадливо заворчал, покосился на Элэйс.

— Передай виконту, что я сейчас буду, — бросил он. — Потом разыщи Франсуа и пришли ко мне. Его никогда нет под рукой, когда он нужен.

— Хотя бы поговори с Эсклармондой! Выслушай ее. Я передам ей твое приглашение, — не отступалась Элэйс.

Пеллетье на мгновенье задумался и сдался:

— Дождемся Симеона, и тогда я послушаю, что скажет нам твоя мудрая подруга… — Он уже поднимался по лестнице, но остановился, договаривая на ходу: — Еще одно, Элэйс. Откуда Ориана знала, где тебя искать?

— Должно быть, шла за мной от собора Святого Назария, хотя… — Она осеклась.

У Орианы не хватило бы времени заручиться помощью солдат и вернуться так быстро.

— Не знаю, — призналась Элэйс. — Но я уверена, что…

Пеллетье уже уходил. Проходя по двору, Элэйс с облегчением заметила, что Орианы нигде не видно. И тут же замерла как вкопанная при мысли: «Что, если она вернулась туда?»

Элэйс подобрала подол и пустилась бегом.

Едва свернув на улицу, где жила Эсклармонда, Элэйс увидела, что опоздала. С окон были сорваны ставни, дверь выбита.

Эсклармонда, ты здесь?!

Элэйс вбежала внутрь. Мебель перевернута, ручки кресел прогнулись, как сломанные кости. Содержимое сундука разбросано по всему полу, угли очага кто-то пнул ногой, засыпав все кругом слоем серого пепла.

Она поднялась на несколько ступенек по лестнице. Солома, одеяла, тюфяки — все ложе перерыто, распорото. Нетрудно догадаться, что в перины тыкали копьями или остриями мечей.

Еще худший беспорядок царил в рабочей половине Эсклармонды. Занавес просто сорвали, пол усыпан черепками горшков, залит лужами лекарственных настоев и отваров — бурыми, красными, белыми. Пучки трав сорваны с потолка и втоптаны в цветную жижу.

Застали вернувшиеся солдаты Эсклармонду дома? Элэйс вернулась на улицу, надеясь узнать что-нибудь от соседей. Но все двери были заперты, ставни плотно закрыты.

— Госпожа Элэйс…

Сперва она подумала, будто ослышалась.

— Госпожа Элэйс!

— Сажье! — выдохнула она. — Где ты?

— Здесь, наверху.

Элэйс вышла из тени дома, подняла взгляд. В собирающихся сумерках она едва разглядела светлую копну волос и блеск янтарных глаз над крутым карнизом крыши.

— Сажье, — с облегчением улыбнулась она, — ты убьешься!

— Вот и нет, — ухмыльнулся мальчишка. — Я сколько раз так лазал. Я и в Шато Комталь могу по крышам забраться, и обратно тоже!

— Ну а у меня голова кружится на тебя смотреть. Слезай.

У нее перехватило дыхание, когда Сажье повис на руках и спрыгнул на улицу прямо перед ней.

— Что здесь было? Где Эсклармонда?

— Menina в безопасности. Она велела дождаться тебя. Знала, что ты придешь.

Оглянувшись через плечо, Элэйс втянула мальчика в пустой дверной проем.

— Рассказывай, — поторопила она.

Сажье с несчастным видом уставился себе в ноги.

— Солдаты вернулись. Я почти все слышал через окно. Menina догадалась, что они придут назад, как только ваша сестра доведет вас до Шато, так что мы спрятались в погребе. — Мальчик глубоко вздохнул. — Они очень спешили. Мы слышали, они ходили от двери к двери, выспрашивали о нас у соседей. Топали прямо у нас над головами, пол трясся, но люка они не нашли. — Голос у него задрожал, обычного озорства не осталось и следа. — Они все у бабушки перебили. Все ее лекарства.

— Я знаю, — мягко сказала Элэйс. — Видела.

Элэйс взяла мальчика за подбородок, подняла к себе его лицо.

— Это очень важно, Сажье. Солдаты были те же, что в первый раз? Ты их видел?

— Не видел…

— Ну ничего, — быстро сказала она, видя, что мальчик готов расплакаться. — Ты, видно, храбрец. Настоящая опора для Эсклармонды. — Элэйс замялась. — С ними был кто-нибудь?

— По-моему, нет, — жалобно отозвался мальчуган. — Я ничего не мог сделать.

Элэйс обняла его за плечи, увидев, как по щеке скатилась первая слеза.

— Тише, тише, все будет хорошо. Не отчаивайся. Ты старался, как лучше, Сажье. Никто из нас не может сделать большего.

Мальчик кивнул.

— Где теперь Эсклармонда?

— В одном доме в Сен-Микеле. — Он сглотнул слезы. — Она сказала, мы там будем ждать, пока ты нам не скажешь, где встретиться с кастеляном Пеллетье.

Элэйс замерла.

— Она так и сказала, Сажье? Что ждет известия от моего отца?

Сажье поднял на нее озадаченный взгляд.

— Разве она ошиблась?

— Нет-нет, просто я не знаю, как… — Элэйс не договорила. — Ничего. Это неважно. — Своим платком она вытерла мальчику лицо. — Вот так-то лучше. Отец хочет поговорить с Эсклармондой, но он ждет еще одного… друга, который должен добраться из Безьера.

Сажье кивнул:

— Симеона.

Элэйс широко открыла глаза, потом с улыбкой признала:

— Верно, Симеона. Сажье, есть ли что-то, чего бы ты не знал?

Мальчик уже почти улыбался:

— Такого мало.

— Ты передай Эсклармонде, что я все расскажу отцу, но пока ей… вам обоим лучше подождать в Сен-Микеле.

К удивлению Элэйс, мальчик взял ее за руку.

— Скажи ей сама, — предложил он. — Menina рада будет тебя повидать. И вам еще надо поговорить. Она говорит, вам не дали закончить разговор.

Элэйс заглянула в его янтарные глаза, горевшие азартом.

— Так ты пойдешь?

Элэйс засмеялась:

— С тобой, Сажье? Куда угодно. Но не сейчас. Это слишком опасно. За домом могут следить. Я пришлю весточку.

Сажье кивнул и исчез так же неожиданно, как появился.

— Deman al vesprè! — крикнул он уже издалека.

После возвращения из Монпелье Жеан Конгост мало виделся с женой. Ориана не приветствовала его, как должно, не выказала почтения к выстраданным мужем превратностям и унижениям. К тому же он не забыл еще бесстыдной сцены в спальне накануне его отъезда.

Жеан поспешал через двор, бормоча себе под нос. У входа в жилые помещения он встретил Франсуа, слугу Пеллетье. Конгост не доверял этому человеку, полагая, что тот непозволительно заносчив и вечно шныряет кругом, донося обо всем своему господину. Да и нечего ему было делать в покоях в такое время.