Станислав Пономарев - Быль о полях бранных
- Название:Быль о полях бранных
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Современник
- Год:1994
- Город:Тольятти
- ISBN:5-85234-015-4
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Станислав Пономарев - Быль о полях бранных краткое содержание
Исторический роман "Быль о полях бранных" освещает малоизвестные для широкого читателя события в Золотой Орде и Московской Руси перед Куликовской битвой. Ей предшествовали два крупных сражения между русами и татаро-монголами: в 1377 году, когда на реке Пьяне погибло большое русское войско; и в 1378 году - на реке Воже, где пала орда темника Бегича. Об этих и других событиях рассказывает книга. Роман динамичен, увлекателен, по-новому повествует о событиях в истории русского государства во времена Великого Князя Московского и Владимирского, нареченного позднее Донским.
Впервые исторический роман "Быль о полях бранных" увидел свет в 1991 году (изд. "Детская литература", Москва) и через год стал библиографической редкостью, хотя тираж его был достаточно велик.
Быль о полях бранных - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
— Знамо дело.
— Василий, зови посла Арапши-хана!
Пока боярин выходил в подклеть, где маялся в ожидании мурза Аляутдин-мухтасиб, Дмитрий Иванович прикрыл пайцзу расшитым полотенцем.
В отличие от Мамаева посла, этот в пояс поклонился Великому Князю Московскому и Владимирскому, цветисто приветствовал митрополита всея Руси, а Семену Мелику, как давнему свому знакомцу, чуть ли не на грудь кинулся. За стол сел только после трехкратного приглашения: хитер был бывший великий карача султана Али-ан-Насира, потому и жив до сих пор в страшное междоусобное время.
— Я согласен вернуть Арапше-хану пайцзу его родовую, — без обиняков заявил Великий Князь.
Аляутдин от неожиданности привстал со своего места: он никак не ожидал, что предложение его господина будет принято так скоро.
— Только у меня одно условие, — продолжал Дмитрий Иванович.
— Я слушаю с вниманием и почтением, о Султан Урусии!
— Арапша-хан и ты вкупе с ним не должны говорить, откуда вернулась к вам эта пайцза.
— Никто о том не узнает, — решительно пообещал мухтасиб. — Мы объявим, что пайцза Джучи-хана, мир праху его, всегда покоилась на могучей груди Араб-Шах-Муззафара и никогда никуда не пропадала. Мы и сейчас говорим: «Вздорный слух враги наши распускают».
— Добро. Глянь, мурза, то ли это злато? — Великий князь сдернул с заветной пластины покрывало.
Аляутдин поспешно схватил пайцзу и жадно впился глазами в узор на ней, потом отнес подальше от лица, повертел, угадывая блеск и цвет металла, благоговейно поднес к губам и сказал дрожащим от волнения голосом:
— Это она. Это пайцза Джучи-хана.
— Хорошо. Знак сей царский будет передан Арапше-хану на пределе земли Нижегородской, на виду крепости Засечный Брод у реки Сережи. Вы передадите весь полон воеводе Боброку и вот ему, — Дмитрий Иванович указал на Семена Мелика. — Только после того, как люди русские перейдут на нашу сторону реки, вы получите заповедный знак Джучиев! — заключил великий князь и твердой рукой отобрал пайцзу у посла ордынского.
— Я согласен, — сразу погрустнел мухтасиб. — Все будет именно так, как хочешь ты, о могучий султан Урусии. Теперь мне надо срочно ехать к моему повелителю. Когда я смогу сделать это?
— Завтра в ночь тебя и твоих людей на лодии отвезут к устью Пахры-реки. Там ждут вас кони резвые и охрана богатырская, а также весь припас для дальней и скорой дороги.
— А нельзя ли днем уехать?
— Ох, килича! — рассмеялся Великий Князь. — Ты что ж, снова хочешь переведаться с мурзой Усманом и Кара-Буляком?
— Я все понял! — поспешно заявил мухта-сиб. — Ты мудрый и хитрый коназ. Делай, как знаешь. А сколь долго нам ждать пайцзу?
— Договоритесь сначала с Арапшей-ханом. Пайцза в нужное время будет там, где нами оговорено, — не счел нужным объясняться Дмитрий Иванович.
Посол Араб-Шаха встал, чтобы откланяться. Но Великий Князь Московский и Владимирский приказал подавать ужин и задержал мурзу ордынского в малой горнице до утра.
Глава четвертая
На рубеже Нижегородской земли

В отличие от младшего своего брата Бориса, князя Городецкого, властитель Нижегородско-Суздальской земли Дмитрий Константинович, или Дмитрий-Фома, как его звали в народе, не отличался особой храбростью и государственным умом. Ко времени позорной для руссов битвы на реке Пьяне исполнилось ему пятьдесят четыре года — возраст самый подходящий для свершения мудрых дел и поступков. Но... к этому возрасту великий князь Нижегородско-Суздальский успел дважды попасть в плен к ордынцам, и дважды его выкупал своими деньгами сердобольный купец Тарасий Новосильцев. Дмитрий-Фома радовался безмерно избавлению своему, но боярский чин пожаловал доброхоту только после того, как тот выкупил из татарской неволи украденную супругу властелина.
По примеру своего младшего по возрасту, но старшего по чину тезки и зятя — Великого Князя Московского и Владимирского Дмитрия Ивановича — начал было Дмитрий-Фома огораживать Нижний Новгород стеной белокаменной, но потянулось у него дело это на долгие годы, то есть ни шатко ни валко... Если налетала на его пределы татарская изгонная рать, «отец народа» спешно бросал своих подданных на произвол судьбы, садился в ладью, уплывал в Суздаль, древнюю свою отчину, и там отсиживался до лучших времен.
Нижегородцы же брались за топоры, мечи и копья, отбивали вражеский натиск и всегда в этом случае звали на помощь стремительного и бесстрашного полководца Бориса Городецкого. Ордынцы хорошо знали его тяжелую карающую десницу, в открытую битву с таким воеводой вступать не стремились и на быстрых конях своих улетали восвояси.
Однажды терпение нижегородцев синим пламенем взялось, и они в шею прогнали своего великого князя Дмитрия-Фому, а править княжеством призвали заступника Бориса.
Дмитрию-Фоме ничего не оставалось, как поливать слезами обиды грудь всемогущего зятя — Великого Князя Московского и Владимирского. А тот в те времена хоть и молоденек был, а понимал, что на престоле сильного Нижегородско-Суздальского княжества Московской Руси совсем не нужен своенравный и самостоятельный правитель, к тому же талантливый военачальник.
И полки московские изготовились к карательному походу. Но никакого похода не понадобилось. В княж-терем к Дмитрию Ивановичу пришел и с почетом был принят суровый аскет, настоятель Троицкого монастыря Сергий Радонежский. Монах решительно воспротивился междоусобной войне и пообещал один понудить уйти «самозванца» из Нижнего Новгорода.
Игумену [99] Игýмен — настоятель православного монастыря.
не поверили, хотя авторитет Сергия на Руси был огромен: народ при жизни нарек его святым без всякой церковной канонизации [100] Канонизáция — причисление к сану святых.
. Даже в самой патриархии Константинопольской Сергия Радонежского знали и почитали.
Как бы там ни было, а в мятежный город святой послушник отправился один и пешком. Идти было далеко, почти двести верст [101] Верстá — древнерусская мера длины: в XIV веке была чуть более двух километров.
, и, казалось, небезопасно: разбойников в лесах и на больших дорогах развелось великое множество. В большинстве своем эти забубённые головушки верили только в кистень, засапожный нож да в удачу, а Бога вспоминали только на лобном месте, перед тем как повенчать жизнь свою разудалую с плахой. Любой другой человек, даже самый ловкий и смелый, в одиночку никогда бы этот путь не прошел. Но святой Сергий Радонежский никогда и не был в одиночестве. От села к селу, от города к городу его сопровождала огромная толпа богомольцев. И даже разбойники, сказывают летописи, выходили из лесов, каялись в грехах и становились праведниками. Хотя в это трудно поверить, если следовать русской пословице: «Как волка ни корми, он все в лес смотрит!»
Интервал:
Закладка: