Бернард Корнуэлл - Стоунхендж

Гилан и двое его помощников старались определить центр святилища, и для этого они протянули верёвку, сплетённую из волокна коры, через поросший травой круг внутреннего вала. Когда они были уверены, что определили самое широкое место в этом круге, они свернули вдвое верёвку и повязали пучок травы вокруг её согнутого пётлей конца. Таким образом получили верёвку той же длины, что и ширина круга, а травяной узел отмечал середину линии. И теперь они растягивали верёвку снова и снова через весь круг, стараясь определить центр храма. Галет держал один конец верёвки, Мерет другой, а Гилан стоял в середине, постоянно спрашивая, где стоят его два помощника — рядом с валом, на нём, или позади него. И всегда, когда он считал, что они стоят на верных местах, он отмечал место, где был подвязан пучок травы, установкой колышка. Уже была дюжина колышков, все в пределах нескольких ладоней друг от друга, но не было двух на одном и том же месте, и Гилан продолжал делать новые измерения в надежде найти место, где совпадут две точки.

— Зачем им нужно найти центр храма? — спросил Сабан.

— Потому что утром в день Летнего Солнца, — сказала Дирэввин, — они точно выяснят, где восходит Слаол, и прочертят линию оттуда в центр храма.

Она была дочерью жреца, и знала такие вещи. Гилан наконец остановился на одном из многочисленных колышков, выдернул остальные из земли и вбил в землю столбик, чтобы отметить центр святилища. Казалось, что это вся работа на этот день, так как Гилан свернул верёвку в клубок и, прошептав молитву, пошёл обратно в Рэтэррин.

— Ты хочешь пойти на охоту? — окликнул Галет Сабана.

— Нет, — крикнул в ответ Сабан.

— Начинаешь лениться, став мужчиной? — добродушно спросил Галет, затем махнул рукой и последовал за главным жрецом.

— Ты не хочешь охотиться? — спросила Дирэввин Сабана.

— Я теперь взрослый, — сказал он. — Я могу иметь свою собственную хижину, содержать стадо и рабов, и я могу увести женщину в лес.

— Женщину? — спросила Дирэввин.

— Тебя, — сказал он. Он встал, поднял своё копье и протянул руку.

Дирэввин внимательно посмотрела на него.

— Что происходило прошлой ночью в храме Слаола?

— Было семнадцать мужчин, — сказал Сабан, — и четырнадцать девушек. Я спал.

— Почему?

— Я ждал тебя, — сказал он, и его сердце затрепетало, так как казалось, что происходящее сейчас, намного рискованней, чем ночёвка в тёмных лесах среди Чужаков и врагов-изгоев. Он притронулся к ожерелью из морских раковин, что она дала ему. — Я ждал тебя, — повторил он.

Она встала. В этот момент Сабан подумал, что она развернётся и уйдёт, но она улыбнулась и взяла его за руку.

— Я никогда не была в лесу, — сказала она.

— Значит, время пойти, — сказал Сабан, и повёл её на восток. Он стал мужчиной.

Сабан и Дирэввин направились на восток через реку Мэй, затем пошли на север мимо селения, пока не достигли места, где долина была крутой и узкой, а густые деревья образовывали высокую арку над бегущей водой. Солнечный свет проблёскивал сквозь листву. Крик коростелей растаял над пшеничными полями, и теперь они могли слышать только журчание реки, шёпот ветра, скрип беличьих лапок и резкое хлопанье крыльев голубя, летящего высоко в листве. Среди мяты на берегу реки алели орхидеи, а лёгкая дымка белых колокольчиков виднелась в тени под деревьями. Зимородки летали над рекой, а окрашенные в красную крапинку детёныши шотландской куропатки плескались среди камышей.

Сабан повёл Дирэввин на остров на реке, место, где ива и ясень густо росли на берегу среди высокой травы. Они вброд перешли к острову, затем расположились на покрытой мхом земле, и Дирэввин смотрела на пузырьки воздуха, пробивающиеся сквозь затенённую листьями воду, где выдры охотились за рыбой. Лань подошла к противоположному берегу, но ускакала, не успев напиться, потому что Дирэввин слишком громко воскликнула от восхищения. Потом Дирэввин захотелось половить рыбу, и она взяла новое копьё Сабана и встала на мелководье. И каждый раз, когда она бросала клинок в форель или хариуса, она промахивалась.

— Целься ниже, — сказал ей Сабан.

— Ниже?

— Видишь, как копьё преломляется в воде?

— Это только кажется, — сказала она, затем сделала резкий выпад, снова промахнулась и рассмеялась. Копьё было тяжёлым, и она устала, поэтому она бросила его на берег и просто стояла, позволяя реке струиться мимо её загорелых коленей.

— Ты хочешь быть здесь вождём? — спросила она через некоторое время.

— Я думаю, да, — кивнул он.

— Почему? — она повернулась и посмотрела на него.

У Сабана не было ответа. Он свыкся с этой мыслью, и всё. Его отец был вождём, и хотя это не означало, что один из сыновей Хенгалла обязательно должен стать следующим вождём, племя в первую очередь смотрело на них, а Сабан был теперь единственным кандидатом.

— Я думаю, что хочу быть похожим на своего отца, — осторожно сказал он. — Он хороший вождь.

— Что означает быть хорошим вождём?

— Твоё племя выживает зимой, — сказал Сабан, — ты расчищаешь лесные участки, честно разрешаешь споры и защищаешь племя от врагов.

— От Каталло?

— Только если они будут угрожать нам.

— Они не будут. Я гарантирую это.

— Гарантируешь?

— Китал любит меня, и один из его сыновей будет следующим вождём, и все они мои двоюродные братья, и все они любят меня, — она хитро посмотрела на него, как будто он нашёл бы в этом что-то удивительное. — Я буду настаивать, чтобы мы были друзьями, — горячо сказала она. — Это глупо быть врагами. Если мужчины хотят воевать, почему бы им не пойти и не отыскать Чужаков. — Ты умеешь плавать? — она неожиданно плеснула на него водой.

— Да.

— Научи меня.

— Просто бросайся в воду.

— И я утону, — сказала она. — Два человека в Каталло однажды утонули, мы не могли найти их несколько дней, и все они были раздуты, — она притворилась, что теряет равновесие. — И я буду как они, вся раздутая и обкусанная рыбами, и это будет твоя вина, потому что ты не научил меня плавать.

Сабан засмеялся, затем встал и скинул свой новый плащ из волчьей шкуры. Несколько дней назад он постоянно ходил раздетым летом, но теперь он почувствовал смущение без плаща. Он быстро вбежал в воду, которая была восхитительно холодной после жары под деревьями, и поплыл прочь от Дирэввин, направляясь к глубокому омуту, где река кружилась тёмными водоворотами. Всплёскивая руками, чтобы удержать голову над водой, когда он достиг центра омута, он повернулся позвать Дирэввин в воду, но обнаружил, что она уже здесь, очень близко позади него. Она засмеялась над его удивлением.

— Я научилась плавать очень давно, — сказала она, затем глубоко вдохнула, нырнула вниз головой и забила обнажёнными ногами в воздухе, так что смогла поднырнуть под Сабаном. Она тоже была обнажена.