Бернард Корнуэлл - Стоунхендж

Сабан прыгнул вниз на уступ. Он стянул с себя рубаху, и натянул её на голову Орэнне. Она не могла пошевелиться, и он натянул рубаху на её тело, чтобы укрыть от дождя. В этот момент она подняла взгляд на его лицо, и он крепко обнял её своими голыми руками, и она, обессиленная, зарыдала на его плечах над истёрзанным штормом морем.

Она осталась жива. Она сделала то, что должна была сделать, но в Сэрмэннин пришла беда.

Буря начала ослабевать. Море всё ещё билось об скалы, рассеиваясь на множество белых брызг в темнеющем воздухе, но ураган превратился в обычные порывы ветра, и вместо ливня начался дождь.

Сабан повёл Орэнну на вершину скалы. Она просунула руки в рукава рубахи, и уцепилась за него словно во сне.

— Она вернулась! — закричал жрецам Камабан.

Хэрэгг спустился с холма и тоже закричал.

— Она вернулась!

Керевал выглядел абсолютно убитым. Считалось, что судьба невесты солнца предсказывает будущее племени на предстоящий год, и никто никогда не видел, чтобы она отправлялась в огонь, а потом возвращалась.

Скатэл истерично кричал, и в гневе он схватил копьё у одного из воинов и направил его на Камабана.

— Это всё ты! — закричал он. — Это ты сделал! Ты вызвал грозу! Тебя видели в храме Мэлкина прошлой ночью! Ты вызывал грозу!

При этих словах дюжина воинов присоединилась к главному жрецу и направилась к Камабану.

Сабан бросил копьё, помогая Орэнне, а сейчас она вцепилась в него, и он ничего не мог сделать, чтобы спасти своего брата — но Камабан не нуждался в помощи.

Он просто поднял одну руку.

В руке был кусочек золота. Большой ромб из хижины Санны.

Скатэл остановился. Он увидел золото и поднял руку, остановив воинов.

— Ты хочешь, чтобы я бросил это сокровище в море? — спросил Камабан. Он раскрыл другую руку, показывая одиннадцать маленьких ромбиков. — Мне всё равно! — он внезапно рассмеялся диким смехом. — Что значит для меня золото Эрэка? А что оно значит для тебя? — его голос сорвался на крик. — Ты потерял его, Скатэл! Ты даже не смог уберечь ваши сокровища! Так позволь ему снова исчезнуть! Пусть отправляется в море!

Он повернулся и замахнулся, как будто намереваясь швырнуть золото в бурлящие волны.

— Нет! — с мольбой закричал Скатэл.

Камабан обернулся.

— Почему нет? Ты потерял его, Скатэл! Ты, жалкий кусок высохшего помёта ящерицы, потерял золото Эрэка! А я вернул его в Сэрмэннин, — он держал высоко в воздухе золотые ромбики. — Я — колдун, Скатэл из Сэрмэннина, — произнёс он громким голосом, — я — колдун, а ты — грязь под моими ногами. Я заставил всех духов воздуха и воды лететь в Каталло спасать это золото, золото, которое вернулось в Сэрмэннин несмотря на то, что ты нарушил договор вашего вождя с моим братом. Ты, Скатэл из Сэрмэннина, не подчинился Слаолу! Он хочет, чтобы его храм переместили, и его величие было восстановлено, а что делает Скатэл из Сэрмэннина? Он стоит на пути бога, как бешеный кабан перед благородным оленем! Ты мешаешь Эрэку! Так почему я должен отдать тебе это золото, которое Эрэк отобрал у тебя? Оно отправится в море!

Он стоял на скале над потухшим костром, и вновь угрожающе замахнулся, чтобы швырнуть золото в бурлящее море.

— Нет! — закричал Скатэл. Он неотрывно смотрел на золото, словно это был сам Эрэк. Слёзы лились по его измождённому лицу, а выражение настоящего восторга стояло в его глазах. Он упал на колени.

— Пожалуйста, нет! — умолял он Камабана.

— Ты отправишь храм в Рэтэррин? — спросил Камабан.

— Я отправлю храм в Рэтэррин, — смиренно сказал Скатэл, всё ещё стоя на коленях.

Камабан указал на север.

— В своём безумии, Скатэл, — сказал он, — в горах ты построил двойной круг камней. Это тот храм, который я хочу.

— Ты получишь его, — сказал Скатэл.

— Решено? — спросил Камабан Керевала.

— Решено, — подтвердил Керевал.

Камабан всё ещё высоко держал крупный кусок золота.

— Эрэк отверг невесту, потому что вы отвергли то, чего он хочет! Эрэк хочет, чтобы его храм был в Рэтэррине!

Люди выползали из своих укрытий и прислушивались к Камабану, который стоял высокий и устрашающий на тёмном краю скалы. Ветер развевал его длинные чёрные волосы и перестукивал косточками, привязанными на их концах.

— Ничто не происходит просто так, — закричал он. — Потеря вашего золота было несчастьем, но несчастьем со смыслом, и что же оно означает? Оно означает, что Эрэк увеличивает своё могущество! Он распространит свой свет до самого центра мироздания! Он вернёт свою настоящую невесту, саму землю! Он вернёт нам жизнь и счастье, но только в том случае, если мы сделаем то, чего желает он. И если вы перевезёте храм в Рэтэррин, вы все станете подобны богам, — он ссутулился, совсем измождённый. — Вы все станете подобны богам… — повторил он.

— Спасибо за её спасение, — шепнул Сабан, обнимая Орэнну.

— Не будь глупым, — устало сказал Камабан. Он пошёл вперёд и опустился на колени перед Скатэлом. Он положил золото, все двенадцать ромбиков, на траву между ними, и двое мужчин заключили друг друга в объятия, как два давно не видевшихся брата. Оба рыдали, и оба поклялись сделать всё, что прикажет бог солнца.

Орэнна осталась в живых, Камабан победил, и Рэтэррин получит храм.

Скатэл не знал, что делать с Орэнной, она прошла священной тропой в костёр и осталась в живых, а такого никогда не случалось. Первым желанием Скатэла было убить её, Керевал хотел взять её себе в жёны, но Камабан, чей авторитет в Сэрмэннине теперь стал непререкаемым, решил, что её нужно отпустить.

— Эрэк сохранил ей жизнь, — сказал он племени, — это означает, что он должен как-то использовать её. Если мы убьём её, или насильно выдадим замуж, мы бросим вызов самому Эрэку!

И Орэнна ушла на север, где жила её семья, и провела там всю зиму, но весной она вернулась на юг, и привела с собой двух братьев.

Трое спустились вниз по реке в лодке, сделанной из ивовых прутьев, сплетённых в виде чаши и обтянутых кожей. Орэнна была одета в оленьи шкуры, а её золотистые волосы были завязаны на затылке. Она сошла на берег в селении Керевала вечером. Заходящее солнце освещало её лицо, когда она шла между хижинами, где люди шарахались от неё. Кто-то до сих пор считал её богиней, а кто-то думал, что отказ Эрэка вселил в нее злой дух. Все опасались её могущества.

Она заглянула в хижину Хэрэгга. Сабан внутри был один, высекая из кремня наконечники для стрел. Он любил это занятие, ему нравилось видеть, как острые осколки откалываются от кусков грубого камня. Но затем свет, при котором он работал, заслонили, и раздражённо подняв глаза, он не узнал Орэнну на фоне входа.