Алан Савадж - Могол

— Ты выполнил приказание, — сказал Акбар. — Это тоже почетно и требовало немалой смелости. Ты будешь награжден. А сейчас отдыхай.

Хиссар, пошатываясь, вышел из зала.

— Моя семья уничтожена, — прошептал Питер. Акбар посмотрел на Байрама.

— Было бы самоубийством идти с неподготовленным как следует войском, — запротестовал хан.

— Но мы выступим немедленно, — сказал Акбар.

— Это глупо, мой государь. Дожди могут начаться со дня на день.

— Ты будешь ждать... ждать... и ждать! — закричал Питер. — Ты вообще собираешься когда-нибудь, выступить против Хему?

— Как может юнец так разговаривать со мной? — возмутился Байрам.

— Может, потому что он потерял все свою семью, — спокойно сказал Акбар. — Но Байрам-хан прав, молодой Блант: нельзя действовать в сезон дождей. Мы подождем. Даю слово, твой дядя будет отомщен, когда закончатся дожди. — Он мрачно улыбнулся и добавил: — Я верну принадлежащее мне по праву.

Конечно, легче было от мысли, что Ричард убит в бою. Питер боялся даже представить, что его дядю могли притащить к Хему и надругаться над ним, посадив на кол. Он знал, как сильно Ричард в душе боялся такого конца, но, умер, как и жил — в сражении. Конечно, пятьдесят лет слишком мало, но никто не мог сказать, что он зря потратил хоть миг своей жизни. Был ли кто-нибудь другой на земле, кто обогнул бы мыс Доброй Надежды и прошел по суше от Дели до Лондона?

Смерть Ричарда оставила Питера и его близких совершенно одних в бурлящей негодованием Индии. Ричард тоже был один, когда прибрел в Дели, не обремененный ни женой, ни детьми, но он очень быстро заслужил покровительство Бабура.

Питер болезненно сознавал, что у него нет духовной близости ни с индусами, ни с мусульманами. Он не мог рассчитывать на расположение четырнадцатилетнего мальчика. Несмотря на периодическое проявление самостоятельности, Акбар почти во всех вопросах следовал советам Байрам-хана. А в недружелюбном отношении к себе Байрама Питер не сомневался. Афганец знал, что тот не простит промедления, которое явилось причиной смерти его родственника.

Было огромное искушение бросить это безнадежное предприятие, забрать свою семью, вернуться обратно в Гоа и там попытаться начать новую жизнь.

Хуану, без сомнения, терзали те же опасения, но она старалась держать их в себе. Грандиозное приключение, руководимое и контролируемое Блантом-старшим, увенчалось провалом. Ее также страшило будущее, как страшило оно и ее мужа.

Который день дождь лил как из ведра. Вынужденное безделье раздражало воинов. Армия росла очень медленно, но в ней уже было много хорошо обученных воинов. Согласись Мирза послать своих моголов на юг, армия оказалась бы непобедима.

Акбар был человек слова. С первыми признаками улучшения погоды он разослал своих тавачи во все лагеря, призывая минг-баши привести полки на сборный пункт. Байрам хмурился и все время ворчал, что еще слишком рано.

— Это и хорошо. Нам можно будет рассчитывать, что Хему не успеет мобилизовать своих людей до того, как мы выступим на юг, — сказал юный султан.

В октябре могольская армия переправилась через Сэтлидж и начала поход.

Численностью около сорока тысяч человек, армия эта только на четверть состояла из могольской кавалерии, до конца верной законному наследнику. Еще десять тысяч составляли патаны, которые считались пехотой и должны были сражаться в пешем строю, но по существу они так и оставались партизанами. Питер весьма сомневался относительно их боевых качеств. То же можно было сказать и о довольно значительном отряде афганцев, о небольших группках различных горных племен и даже об отряде ситхов из независимой религиозной секты, обитающей к северо-западу от Делийского королевства, с которой даже Бабур не склонен был шутить. Они сами выразили желание сражаться против индусов, которых считали еще большими врагами, чем мусульмане.

Армия двигалась освященной веками дорогой с гор. По разбитой колее громыхала маленькая артиллерия Акбара, состоящая всего из четырех батарей. Следом шли слоны, хотя, как и его дед, Акбар не собирался использовать этих неповоротливых и ненадежных в сражении животных.

Могольская кавалерия двигалась в арьергарде, а свирепые жители гор прикрывали фланги армии, пугая мирных обитателей долин и с трудом сдерживаясь от грабежей.

Питер Блант был назначен одним из личных тавачи Акбара и ехал позади султана.

Женщин оставили дома — здесь нужно было сражаться. Но шпионы Хему не дремали, и раджа с верными ему раджпутами уже ждал конкурента на делийский трон в Панипате.

Разведчики Акбара вернулись с известием, что там собралось по меньшей мере около ста тысяч врагов. Питер так много раз слышал эту цифру, что понял: она означает просто очень большое число людей.

Разведчики доложили также о множестве слонов — больше тысячи, — а это уже делало ситуацию серьезной.

— Вот когда мы могли бы по-настоящему использовать знания Блант-бахадура, — заметил Акбар.

— А разве среди нас нет больше никого, кто сражался рядом с Бабуром? — обиделся Байрам. — Я был всего лишь тавачи тогда, но хорошо помню все его действия.

— Тогда действуй, — предложил Акбар.

Байрам действительно помнил первую битву при Панипате и не мог придумать ничего лучше, как повторить ее. А ведь условия теперь были совершенно иные. Сейчас обе стороны имели артиллерию, а раджпуты еще и численное преимущество. У них имелось значительно больше слонов, чем когда-либо у Лоди, если, конечно, сведения разведчиков верны, а так оно на самом деле и было. Могольская армия оцепенела перед строем огромных животных.

Более того, Хему многому научился, сражаясь плечом к плечу с Ричардом Блантом. Вместо бесполезной лобовой атаки он выдвинул пушки перед шеренгами и начал обстрел позиций моголов. Повозки вокруг лагеря давали некоторое прикрытие, но постепенно превращались в груды обломков.

Могольские пушки отвечали на залпы противника и, конечно, нанесли ему ущерб, но малозаметный. Акбар, сидевший на белом жеребце за стеной из повозок, стал терять терпение.

— Мы должны выбить их с позиций, Хан Бабу, — сказал он, используя привычное обращение к своему наставнику, означающее «отец короля».

Байрам кивнул головой. Однако он не знал, как это сделать.

— Обходным маневром, мой господин, — предложил Питер. Он не зря проводил время, слушая рассказы Ричарда Бланта о походах.

— На открытой равнине? Да разве они не увидят, что мы делаем — презрительно спросил Байрам.

— Им придется обратить внимание на это.

— А потом?

Питер полусклонился в седле:

— Я оставил вашему высокому пониманию ведение военных дел.

Байрам посмотрел на него, а Акбар захлопал в ладоши: