Алан Савадж - Могол

— Махам Анага и ее семья должны быть изгнаны, мой государь, — сказал Абул Фазл.

— И ваша мать, — добавил Шейх Файзи. — Нет нужды вредить им, но править должны вы.

Акбар печально посмотрел на Питера, который отлично понял, какие мысли промелькнули в голове юноши. Довольно трудно разрушить кокон, в котором провел все предыдущие годы. Да еще столкнуться с ответственностью, которая за этим последует...

Размышления падишаха прервали громкие удары в дверь. Обе створки ее распахнулись, пропуская Адхам-хана.

— Мой государь! — закричал он, опускаясь на колени к ногам Акбара. — Я понимаю твое беспокойство. Но Атгах-хан замышлял недоброе против тебя.

— Я верю, что многие замышляют недоброе против меня, — мягко сказал Акбар.

— И вы правы, — стоял на своем Адхам-хан, — поднимаясь на ноги. — Некоторые из них среди ближайшего вашего окружения. — Он посмотрел на Питера. — Не пристало султану Дели держать у себя в покоях варвара.

Акбар окинул взглядом своих приближенных.

— Он имеет в виду, что вы должны удалить нас всех, мой государь, — сказал Абул.

— Тогда я сделаю выбор немедленно, — ответил Акбар. — Блант-бахадур, этот человек враг тебе и мне тоже. Ты не разберешься с ним?

Удивленный таким неожиданным поворотом событий, Питер некоторое время колебался, затем вынул меч из ножен.

— Только не проливай кровь здесь, — приказал Акбар. Адхам-хан также застыл, до глубины души изумленный подобным приговором. Он не двинулся с места, пока Питер вкладывал меч в ножны и шел к нему. Наконец, стряхнув оцепенение, он попытался выхватить свой меч, но Питер, воспользовавшись преимуществом в росте и весе, обхватил его, приподнял и вынес на балкон. Хан кричал и сопротивлялся, но ничего не мог поделать против превосходящей силы. Питер оглянулся на Акбара и увидел быстрый кивок. Он поднял Адхам-хана над балюстрадой и бросил вниз. Пролетев пятьдесят футов, тело ударилось о землю.

Хамиду Бану-бегам и Махам Анагу отправили в почетное заключение до конца жизни. Но обе они вскоре умерли, как люди говорили, от позора.

Акбар не сожалел о содеянном. Окончательное освобождение от опеки женщин, казалось, освободило огромную волну энергии, каковой Блант не видел раньше у императора. Новый великий визирь, Муним-хан, был назначен незамедлительно. Следующие сорок лет падишах почти непрерывно вел войны, стремясь покорить всю Индию. И был близок к своей цели.

В восемнадцать лет он оказался способным познать основы стратегии, которых даже Бабур не сумел одолеть. Акбар удивил всех началом своей первой военной кампании к югу от Агры, в районе, известном как Малва. Эти земли еще тридцать пять лет назад потрясли необычайным плодородием Ричарда Бланта и Прабханкара. Здешние жители выращивали хлопок. Акбар, стремясь выйти на естественные рубежи, провел свою армию через разобщенные мелкие княжества до самой Нарбады и там приказал остановиться. Кампания была завершена за шесть месяцев. Он овладел зерновым районом, способным обеспечить королевство хлебом на все времена.

Продвигаясь на юг, Акбар оставил земли раджпутов нетронутыми. Сами раджпуты удивились этому больше чем кто-либо иной. Их поразил внезапный взрыв энергии человека, который, как они считали, находился в спячке. Теперь дремавший проснулся. В битве при Панипате Акбар показал, что с ним по-прежнему придется считаться. И не оставалось сомнений, что следует готовиться к новому вызову этого юнца с «Кох-е-нуром» на шее.

Акбар повернул на древнейших врагов своего дома не раньше, чем присоединил к своим владениям Малву. Дело оказалось серьезным, и кампания заняла около шести лет, причем более кровопролитного и фанатичного конфликта Питеру видеть не приходилось.

Акбар был непреклонен. Его военный гений стоял на первом месте в ряду многочисленных талантов императора, известных миру. В нем сочетались ярость Чингисхана, жестокость Тимура и тактический гений Бабура. Ему в ту пору еще не исполнилось и двадцати лет, ростом он был невелик — всего пяти футов и семи дюймов, но хорошей комплекции. Однако Акбар совсем не с юношеской серьезностью вникал во все тонкости военного искусства.

В армии он применил все новшества, которые смог найти или о которых слышал. Постоянно заботился об увеличении артиллерии. Отливал свои собственные пушки и постоянно тренировал пушкарей. Возродил корпус пикинеров, созданный Ричардом Блантом, вооружил многих пехотинцев мушкетами европейского образца и в качестве летучих отрядов добавил к ним своих патанов. Пеших воинов он отдал под команду Тодару Мале. Вся Индия изумилась, что мусульманин доверил индусу такой ответственный пост.

Но Акбар знал, где находится ядро его военной мощи, и более всего внимания обращал на кавалерию. Как правило, он брал все лучшее из опыта армий, с которыми ему приходилось вести боевые действия, и потому плечом к плечу с дивизией его конных могольских лучников скакали воины с пиками наперевес, обученные на раджпутский манер.

Такова была организация его армии. Но еще более прославился Акбар своими тактическими приемами. Он мог на глаз определить слабые места во вражеских позициях. Обороняться он считал ниже своего достоинства — по чисто, могольской традиции. Его армия всегда двигалась вперед, выискивая правильное направление, и раджпуты были разбиты.

И все же они сопротивлялись с достойной уважения отвагой и безрассудством. После шести лет поражений остатки отрядов Сысодия, бросивших Акбару вызов, отступили к твердыням города Читора (Читоргарха), лежащего у подножия огромного укрепленного холма. Оттуда они объявили всему миру о своей решимости победить или умереть. Ведь на Читор до этого дважды нападали мусульмане: в 1303 году во главе с Ала-уд-Дином Хильджи; и совсем недавно, в 1535 году, его штурмовал Бахадур-шах из Гуджарата. В обоих случаях раджпуты с женщинами и детьми предпочли массовое самоубийство поражению.

То же самое произошло и в 1568 году. Могольская армия развернулась во всей своей мощи под прекрасными джайнскими башнями Славы и Победы, сооруженными в благословенное время много лет тому назад. Принц Читора тут же явился на поле битвы бросить вызов. Акбар поднял мушкет и первым же выстрелом ранил принца. Тот дрогнул и покинул своих воинов, избравших джаухур — самосожжение. Жуткий обряд сопровождался криками из крепости, где мужчины, женщины и дети все вместе нашли свой конец.

Говорили, что там погибли триста тысяч человек.

После захвата Читора оставшийся в живых принц запросил мира. И снова Индия была удивлена поведением победителей. Вместо повсеместных грабежей и насилия Акбар закрепил за принцами их собственные земли, подчинив их верховному правлению из Дели.