Бернард Корнуэлл - Воины бури

— Это обман, — сказал я. — Сплошной обман! Обращение Хэстена — обман. Он тянет время до возвращения Рагналла. Четыре дня? Пять?

— Так скоро?

— Он уже наверное на пути к нам, — сказал я. 
Теперь всё стало очевидным. Рагналл сжег свой мост из кораблей, дабы внушить нам, будто он покинул Мерсию. Но чтобы вернуться, ему лишь требовалось прошагать пару миль на восток и проследовать по римской дороге на юг, где через Мерз перекинут мост. Он идет к нам, в этом я не сомневался.

— Но сколько ублюдков внутри стен? — спросил Финан.

— Есть лишь один способ узнать.

Финан хохотнул.

— И ты еще втолковываешь юному Этельстану про осторожность перед битвой?

— Есть время осторожничать, — сказал я, — и время просто убивать засранцев.

Финан кивнул.

— Но как мы переберемся через стену? У нас нет лестниц.

И я объяснил ему как.

Возглавили нападение двенадцать самых юных воинов. Среди них и мой сын.

Вся хитрость состояла в том, чтобы быстро добраться до стены и быстро же через нее перемахнуть. Стена доходила до восьми-девяти футов в высоту, и у нас не было лестниц, зато имелись лошади.

Так мы захватили Честер. Мой сын встал в седле и перебрался через ворота, то же самое я и приказал двенадцати юношам. Скакать как вихрь к стене, встать на коня и добраться до верхушки стены. Остальные поскачут вслед. Я бы не отказался возглавить эту дюжину, но был не столь проворен, как прежде. Это задание для юношей.

— А что если с другой стороны нас поджидает две сотни мерзавцев? — спросил Финан.

— Тогда они не переберутся через стену, — ответил я.

— А если леди Этельфлед уже заключила перемирие?

Этот вопрос я пропустил мимо ушей. Я подозревал, что блаженные христиане согласились оставить Хэстена на холме до Пасхи, но меня их договор не касался, поскольку Хэстен оставался моим человеком. Он присягнул мне на верность. Возможно, клятва и приносилась давным-давно, и Хэстен нарушал её не раз, но клятва оставалась клятвой, и он задолжал мне послушание. Христиане могут утверждать, что клятва, принесенная язычнику, не имеет силы, но такие слова не имели силы для меня. Как ни крути, Хэстен оставался моим человеком и не имел права заключать перемирие с Этельфлед без моего согласия. Я желал ублюдку смерти.

— Вперед, — велел я сыну, — вперед!

Двенадцать всадников пришпорили лошадей и сквозь густой подлесок вырвались на открытую местность. Я отпустил их на двадцать-тридцать шагов вперед и послал Тинтрига вслед.

— Все за мной! — прокричал я.

Впереди был мой сын, его жеребец тяжело скакал по холму. Я заметил, как его конь влетел в ров и выбрался на дальней стороне, где сын обеими руками ухватился за стену. Вскарабкавшись, он перекинул ногу через стену, за ним подтянулись на стену и остальные. Один упал и скатился в ров. Брошенные лошади стояли у стены, прямо на нашем пути.

И тут стена рухнула.

Я только что добрался до рва. Он оказался мелким, поскольку людям Хэстена не хватило времени его углубить. Здесь не было ни кольев, ни иных препятствий, лишь крутой берег, взбирающийся к верхушке земляного вала, куда вбили бревна. Однако врыли их недостаточно глубоко, и под тяжестью моих людей на верхушке стена рухнула. Тинтриг шарахнулся от грохота, и я его осадил. Мимо промчались всадники, даже не соизволившие спешиться, и прямиком направили скакунов на вал с поваленными бревнами.

— Спешиться! — закричал Финан.

Лошадь поскользнулась и упала на бревна. Она брыкалась и ржала, оттеснив остальных всадников к краям бреши, что оказалась недостаточно широка для лавины перепуганных лошадей и суетящихся всадников.

— Спешиться! — повторил приказ Финан.

— Наступаем в пешем строю! Щиты! Щиты! Мне нужны щиты!

То был приказ строиться в стену из щитов. Воины соскользнули с седел и хлынули за поваленную стену. Тинтрига я вел в поводу.

— Держи при себе коня! — наказал я Бергу.
Передо мной лежали поваленные бревна, скатившиеся во внутренний ров, за которым расположился второй земляной вал. Но и он не представлял серьезного препятствия. Мои воины, обнажив мечи, карабкались за поваленную стену. Перед нами же виднелись три больших свежесрубленных дома с грубыми бревенчатыми стенами и соломенными крышами. Подле них стояли люди, но находились они на почтительном расстоянии, в самом конце форта. И насколько мне удалось разглядеть, с нашей стороны форта не было дозорных.

— Стена из щитов! — прокричал я.

— Ко мне!

Финан стоял как раз у самых домов и рукой указывал место, где следовало строиться в стену из щитов.

— Берг! Помоги! — попросил я, и Берг, сцепив руки, забросил меня в седло Тинтрига. Я обнажил Вздох Змея.

— В седло и следуй за мной, — бросил я Бергу.

Я поскакал к краю спешно строившейся стены из щитов. Отсюда я мог разглядеть весь форт. Две сотни? Сомневаюсь, что там было больше. Они собрались у дальней стороны форта, очевидно, ожидая объявления исхода переговоров с Этельфлед, а теперь мы оказались у них в тылу. Но ближе к нам, даже превосходя воинов числом, столпились женщины и дети. Они бежали. Среди них находилось и с десяток мужчин, все спасались от нашего неожиданного вторжения с восточной стороны.

— Нужно остановить беглецов, — крикнул я Бергу. — За мной!
Я пришпорил коня.

Я был Утредом, лордом Беббанбургским, во всем блеске воинской славы. На руках поблескивали браслеты поверженных врагов, на свежевыкрашенном щите оскалил пасть волк — герб моей семьи, а другой волк, уже серебряный, приготовился к броску на гребне отполированного шлема. Кольчуга, начищенная до блеска песком, сидела влитую, пояс, ножны, уздечка и седло инкрустированы серебром, на шее сверкала золотая цепь, сапоги отделаны серебром, на клинке меча струились завитки, от рукояти до жаждущего крови острия. Я был воином и лордом верхом на вороном жеребце, и мы навевали ужас.

Я промчался сквозь толпу беглецов, осадив Тинтрига перед бегущей с ребенком на руках женщиной. Какой-то воин услышал стук копыт и повернулся, чтобы замахнуться топором. Слишком поздно. Вздох Змея утолил первую жажду крови, и женщина закричала. Берг пробирался сквозь толпу, низко опустив меч, а мой сын, вернувшись в седло, вел трех всадников в самую гущу неразберихи.

— Отрежь им путь! — прокричал я ему и направил Тинтрига к ближайшим беглецам.

Я хотел удержать толпу между моей стеной из щитов и большой группой врагов, что торопливо строились в свою стену у дальней стороны крепости.

— Гони их назад! — приказал я сыну. — Назад, к Финану!

Потом я прогарцевал перед толпой, угрожающе выставив меч. Я вносил панику, но панику намеренную. Мы сгоняли женщин и детей к нашей стене из щитов. Лаяли собаки, ревели дети, а толпа подалась назад, отчаянно спасаясь от стучащих копыт и сверкающих мечей, пока наши лошади проносились мимо.