Бернард Корнуэлл - Воины бури

— Это корабль Орвара, — сказал Видарр.

— Хорошо.

— Хрёсвельг, — произнес он.

Я улыбнулся, услышав имя. Хрёсвельг — орел, что сидит на верхушке древа жизни Иггдрасиль. Эта злобная птица следит как за богами, так и за людьми и всегда готова, расправив крылья, напасть и растерзать когтями или клювом. Задача Орвара состояла в том, чтобы наблюдать за Сигтрюгром, но сейчас растерзают самого Хрёсвельга.

Мы убрали парус, кое-как привязав его к большой рее.

— Когда скажу, — обратился я к гребцам, — гребите медленно! Гребите невпопад! Притворитесь, будто устали!

— Да мы и так устали, — отозвался кто-то.

— Христиане! Спрячьте свои кресты! — я смотрел, как они поцеловали талисманы и спрятали их под кольчуги. — А когда мы атакуем, то сделаем это быстро! Финан!

— Господин?

— Мне нужен по крайней мере один пленник. Кто-нибудь посмышлёней.

Мы продолжили грести. Гребли так, как и подобает усталым людям. Когда мы сблизились, я разглядел орла на носу Хрёсвельга, птичьи глаза были выкрашены белой краской, а кончик загнутого клюва – красной. На носу стоял мужчина, по-видимому, наблюдая за подводными рифами, как и Берг. Я попытался сосчитать весла и предположил, что их не более двенадцати с каждой стороны.

— И помните, — прокричал я, — вы должны выглядеть уставшими. Мы хотим застать их врасплох!

Я подождал еще десять ленивых гребков.

— Сушить весла!

Весла неуклюже поднялись. На мгновение воцарилась суматоха, когда длинные весла втащили внутрь и положили по центру Сэброги, а потом корабль выровнялся, когда мы поплыли вдоль берега. Кто бы ни командовал другим кораблем, он заметил, что мы намерены сделать, и проделал то же самое. Отличный образчик мореходного искусства — большие корабли мягко скользили навстречу друг другу. Мои люди развалились на скамьях, но их руки уже сжимали рукояти мечей или топоров.

— Окликни их, — приказал я Видарру.

— Ярл Орвар! — выкрикнул он.

— Видарр, — проревел голос с кормы Хрёсвельга, и человек помахал рукой, — это ты? Ярл с тобой?

— Ярл Ранульф!

Это имя ни о чем не говорило Орвару, но пока он не стал вдаваться в подробности.

— Зачем вы здесь? — обратился он к нам.

— А как ты думаешь?

— Вы приплыли за шлюхой Сигтрюгра? Так идите и возьмите её! — Орвар сплюнул через борт.

— Она нужна ярлу, — прокричал я на датском, — он не может ждать!

Орвар снова сплюнул. Этот мужчина крепкого телосложения, седобородый и загорелый, стоял рядом со своим рулевым. На Хрёсвельге было гораздо меньше людей, чем на Сэброге — около пятидесяти.

— Ждать шлюху осталось недолго, — прокричал он в ответ, когда два корабля сблизились, — они скоро начнут голодать!

— Как здесь можно голодать? — спросил я, когда из воды выпрыгнула рыба, вспыхнув серебристой чешуей. — Нам придётся на них напасть!

Орвар пробирался между скамейками гребцов, направляясь на нос Хрёсвельга, чтобы получше нас разглядеть.

— Кто ты? — спросил он.

— Ранульф Годриксон, — прокричал я в ответ.

— Никогда о тебе не слышал, — прорычал тот.

— А я о тебе слышал.

— Тебя послал ярл?

— Он устал ждать, — сказал я.

Теперь мне не приходилось кричать, поскольку корабли уже находились в нескольких шагах и медленно сближались.

— Так сколько воинов должны погибнуть, чтобы он мог раздвинуть ноги этой сучке? — потребовал ответа Орвар, и тут корабли соприкоснулись бортами, а мои люди схватились за верхний пояс обшивки Хрёсвельга и притянули его к правому борту Сэброги.

— Вперед! — прокричал я.

С кормы я не мог перепрыгнуть через брешь между бортами, но поспешил вперед, когда первый мой воин поднялся, обнажив оружие. Их повел Финан, с обнаженным мечом прыгнув через разделяющую корабли воду.

Прыгнул, чтобы начать резню.

В команде Хрёсвельга оказались достойные люди, храбрецы, северные воины. Они заслуживали лучшего. Они не были готовы к битве. Мгновением ранее они с ухмылками приветствовали нас, а теперь умирали. Лишь немногим удалось добраться до оружия. Мои люди, как гончие, лавиной хлынули через борт и начали убивать. Они мгновенно вырезали воинов по центру Хрёсвельга, расчистив пространство в его утробе. Финан повел людей на корму, а я возглавил атаку на украшенный орлом нос. К этому времени некоторым из людей Орвара удалось схватить мечи и топоры, но на них не было кольчуг. Кто-то ткнул меня мечом в бок, но удар не пробил кольчугу. Я наотмашь рубанул Вздохом Змея, основанием клинка поразив противника в шею. Воин рухнул, и мой сын прикончил его ударом Воронова Клюва. Стоящие перед нами воины попятились, спотыкаясь о скамьи гребцов, а некоторые даже предпочли перемахнуть за борт, нежели противостоять нашим окровавленным клинкам. Орвара я не видел, но слышал, как кто-то кричал:

— Нет! Нет! Нет! Нет!

С палубы на меня устремился юнец, нацелив обхваченный обеими руками меч мне в живот. Я отбил выпад Вздохом Змея и пнул ему коленом в лицо, а потом заехал в пах.

— Нет! Нет! — все еще слышался голос. 
Юнец ударил меня, и я, споткнувшись о канат, растянулся на палубе. Двое моих воинов незамедлительно шагнули вперед, заслонив меня. Эдгер вогнал острие меча юнцу в рот и резко дернул меч вниз, к палубе. Видарр протянул мне руку и помог подняться. Голос по-прежнему не смолкал.

— Нет! Нет!

Я ударил Вздохом Змея человека, замахнувшегося на Эдгера топором. Воин завалился на спину. Я уже собирался вогнать ему в грудь Вздох Змея, как внезапно кто-то вырвал из его руки топор, и я заметил, что Орвар проложил себе путь с носа корабля и теперь стоит на скамье над поверженным воином.

— Нет, нет! — прокричал мне Орвар, но понял, что выбрал неверные слова, поскольку бросил топор и развел руки в стороны.

— Я сдаюсь! — воскликнул он — Сдаюсь!

На обращенном ко мне лице застыла маска изумления и боли.

— Я сдаюсь! — повторил он. — Прекратите сражаться!

— Прекратить битву! — теперь настал мой черед кричать. — Хватит!

Палуба стала скользкой от крови. Раненые стонали, кричали и звали матерей, пока два корабля, сцепившиеся вместе, мерно покачивались в безмятежных водах залива. Один из воинов Орвара перегнулся за борт Хрёсвельга, и его вырвало кровью.

— Прекратить битву! — эхом подхватил мой приказ Финан.

Орвар по-прежнему не сводил с меня взгляда, потом взял меч у одного из своих людей, сошел со скамьи для гребцов и протянул мне меч рукоятью вперед.

— Я сдаюсь, — повторил он. — Сдаюсь, ублюдок.

И теперь у меня было два корабля.

Воду окрасило красное пятно. Оно уплывало вдаль, розовея и мало-помалу исчезая. Палубу Хрёсвельга покрывал густой слой крови, воняло кровью и дерьмом. Там оказалось шестнадцать мертвецов и восемь пленников, остальная команда Орвара бултыхалась в кровавой воде, цепляясь за весла, что плыли неподалеку от корабля. Мы втащили этих людей на борт, обыскали их и трупы, забрав монеты, серебро и всё ценное. Сложили добычу и захваченное оружие к мачте Сэброги, рядом с ней сидел и Орвар, наблюдая, как первого мертвеца из его команды выбросили за борт Хрёсвельга, который все еще был привязан к большему кораблю.