Наталия Ларионова - Шестая печать

— Вот, теперь могу сказать точно. Письмо было отправлено вчера в восемь тридцать две, а получено, то есть, прочитано мной вчера же в двенадцать четырнадцать.

— Я хотела бы уточнить, насколько Вы уверенны в названном времени.

— Ну это время отмечают компьютеры, без какого либо постороннего вмешательства, — поворачивая к ней ноутбук, — его, конечно, можно скорректировать, но кому это может быть нужно?

Кинув взгляд на экран, комиссар Вианелли продолжала:

— Видите ли, я вынуждена Вас огорчить, но Ваш друг мертв. Некоторые обстоятельства его смерти заставляют нас провести расследование. Примерно в девять утра его тело обнаружили рабочие, занимающиеся реконструкцией. И к этому времени, по оценке нашего эксперта он был уже не меньше двух часов мертв.

— Но ведь можно посмотреть его компьютер, в нем должна остаться копия письма мне, да и другие материалы.

— К сожалению, сделать это невозможно. Все бумаги исчезли, а компьютер находится в нерабочем состоянии.

— Вы знаете мне трудно поверить, что сеньора Гатти уже нет. Его жизнерадостность и наши совместные приключения, когда мы вместе вначале были замурованы в подземелье, а потом спаслись через подземный ход, как-то не укладываются в голове с тем, что он умер.

— О каком подземном ходе вы говорите? — похоже, мои слова ее заинтересовали.

— Если хотите, я его могу показать Вам. Объяснить мне трудно.

— Хорошо, тогда так, — она посмотрела на меня своими фиолетовыми глазами, — у Вас есть какие-нибудь планы на сегодняшний день?

Даже, если бы какие-нибудь планы и были, ради нее они бы были моментально забыты.

— Нет, я ведь ехал к своему другу и ничего иного не планировал.

— Тогда, если я Вас попрошу около шести вечера подъехать к комиссариату и съездить вместе в замок. Смогли бы Вы?

— Ну конечно.

Если бы она попросила достать с неба луну и стоять на руках около комиссариата в ожидании ее — и тогда бы я согласился.

— Что ж, прощаюсь с Вами до шести часов, — и добавила, остановив меня уже у двери, — паспорт свой заберите.

— Благодарю, и извините, обычно я бываю в лучшей форме, вот только… — я не договорил, но видимо приписав мое состояние лишь к гибели близкого друга, она не стала уточнять.

Выйдя из комиссариата и сев в машину, я стал думать, чем бы занять себя до шести часов вечера. В голову ничего не приходило, и я решил для начала выпить чашку кофе.

Я поехал в сторону центра города и на первой же небольшой площади, увидев маленькое кафе и место для стоянки рядом с ним, остановился. Устроившись за столиком, стоящим около кафе и позволив Стену обосноваться под столиком, я с интересом огляделся вокруг. Площадь окружали невысокие трех — четырех этажные дома, с облупившимися фасадами, да и вообще вся она напоминала декорации к ранним фильмам Феллини. На противоположной стороне площади возле столь же маленького кафе на стуле сидел итальянец средних лет, лениво посматривающий по сторонам. Улицы, залитые палящим солнцем, в этот пред полуденный час были пусты. Минут через пятнадцать, в дверях кафе показался небрежно одетый мужчина, с миской воды в руках. Подойдя к нам и поставив миску перед Стеном он вопросительно посмотрел на меня.

— Я хотел бы чашку кофе-эспрессо.

Ничего не сказав он удалился. Я вновь погрузился в изучение окружающей меня обстановки, спешить мне было некуда. Разнообразие внесла, я и не заметил откуда подъехавшая машина. Это был «Вольво 740— комби» черного цвета. Он припарковался возле моей машины, из него вышел мужчина лет тридцати с небольшим и, направившись к кафе, сел за столик с другой стороны от входа. Поразило меня, что в этот жаркий день он был одет в черный костюм тройку с ослепительно белой рубашкой. Сев за столик, он разложил на нем свой еженедельник и начал его внимательно изучать, делая пометки. Он настолько походил на гангстера тридцатых годов, что ощущение мое всего этого как какой-то забытой декорации к фильму лишь усилилось. Я конечно понимал, что это может быть клерк, отъехавший выпить чашку кофе во время сиесты или же работник похоронного бюро перед работой, но про себя окрестил его «мафиози».

Так мы и сидели втроем на площади, мы с мафиози на этой стороне, а итальянец на противоположной. Было тихо, ничего не происходило. Нестись куда бы то ни было и что-либо делать, не было ни малейшего желания. К тому времени, когда хозяин принес мне чашку кофе, я уже решил, что ни куда не поеду, а останусь в тени этого спокойного уголка и займусь переводами. Заказав еще стакан сока, я принес из машины компьютер и погрузился в технические тексты.

До назначенного времени прервался я всего один раз — заменить севший аккумулятор компьютера. Всегда беру в поездки запасной аккумулятор, и надо заметить эта привычка уже не раз меня выручала. Но для замены надо было сходить в машину. Я получил прекрасную возможность вновь осмотреть площадь.

За три часа в пейзаже не произошло кардинальных перемен. Только мафиози вместе с машиной куда-то исчез и на моем столе, кроме компьютера, стояли уже три чашки из-под кофе. Может я что-то и упустил, но готов поспорить, что перемен не хватило бы для детской игры найди десять отличий, между рисунками.

В общем, ограничив свое знакомство с Ундиной этой площадью, еще перед шестью я был у комиссариата.

Ровно в шесть возле комиссариата остановился синий «Ситроен Плюриел», эта машина как бы совмещающая в себе кабриолет, пикап и нормальную машину привлекшая мое внимание, понравилась мне еще больше, когда из нее выпорхнула сеньора комиссар с фиолетовыми глазами. Одета она в была в тот же серый шелковый брючный костюм, великолепно сидящей на ее высокой стройной фигуре. Сложена она была столь пропорционально, что издали вы ни за что не определили бы ее действительный рост.

Только вместо белой на ней была бледно-фиолетовая блузка, подчеркивающая красоту ее глаз. Я вышел ей навстречу.

— Простите, но Вам придется подождать минуточку. Я только зайду в комиссариат и мы поедем, — сказала комиссар Вианелли.

— Я буду ждать Вас столько, сколько понадобится, — патетически ответил я.

Но действительно уже через пару минут мы ехали к Фаэдису, к моему сожалению, каждый в своей машине.

Остановившись перед воротами замка, мы вышли из машин. Стен сразу же побежал знакомиться. Синьора Вианелли и Стен, похоже, понравились друг другу.

— Какая прелесть, а кто он?

— Стен.

— Я хотела спросить какой он породы?

— Черный русский терьер, порода теоретически грозная, но этот экземпляр, как вы сами видите, мало, чем отличается от кошек.

Стен всем своим видом показывал мне, что моя глупость стала переходить все границы. Сравнивать его с кошкой мог только полный идиот. Бедный пес столько пережил за последние дни, а вот теперь и эта напасть.