Наталия Ларионова - Шестая печать

— К тому же это мой друг и неизменный спутник. И еще вы позволите мне, — я указал на связку огромных ключей в ее руках, по моему мнению весившую никак не меньше трех килограмм, — быть на сегодняшний вечер хранителем ключей. По крайней мере, на время нашего осмотра?

— Позволю, — вновь улыбнувшись, сказала она и, передав мне, ключи добавила, — ну так приступим к осмотру.

Сорвав одну из бумажных полосок, прикрепленную, как раз на двери встроенной в створку ворот, мы открыли ее и вошли во двор замка. Стен увязался за нами, я было хотел оставить его в машине, но прекрасная сеньора не возражала против его присутствия при нашем осмотре и дальше мы везде ходили втроем.

— Если Вы позволите, я попробую повторить всю экскурсию, которую сеньор Гатти провел для нас в наш прошлый приезд?

— Была бы только рада тому, — я открыл тяжелую дверь, ведущую в холл, и пропустив сеньору комиссара вперед, сказал.

— Сразу признаюсь, ходили мы только по реконструированным помещениям, ни в противоположном крыле, ни на верхних этажах не были, так что, если там что то и есть я не знаю.

— Вполне достаточно будет посмотреть, то, что вы видели.

Мы вошли в холл. Я невольно вновь оглядывал огромное помещение. Огромное окно, заставило меня подумать о том количестве дерева, которое нужно было спалить в камине, зимними вечерами, что бы хоть немного согреть этот зал, но потом, вспомнив, что мы в Италии, а не в России и зимы здесь все же отличаются, значительно уменьшил его количество. Все было, как и в прошлый раз: и выцветшие гобелены на стенах, рисунок, которых можно было разобрать лишь вплотную подойдя к ним и массивный стол с не менее массивными стульями, где мы завтракали в день моего отъезда и кресло возле камина, которое, судя по его размерам, могли двигать лишь несколько человек. Пересказывая комментарии Руджеро, ко всему этому, я невольно оглядывал мраморные полы в поисках, то ли кровавого пятна, то ли очерченного мелом положения тела.

— Мне кажется, я знаю, что вы ищете, — сказала синьора Вианелли, — ничего такого вы не увидите. Сеньора Гатти нашли сидящим в кресле в кабинете и никаких луж крови нигде не было.

Мы продолжили свою экскурсию и после осмотра спален, спустились в кабинет. Первое, что бросилось мне в глаза, был процессорный блок компьютера, лежащий на рабочем столе и похожий на выпотрошенное животное. Тот, кто его разбирал не позаботился о элементарной аккуратности, как правило свойственной людям работающим с такой техникой. Кожух стоял возле стола, рядом валялась клавиатура, крепежные винтики валялись по всему столу и несколько их было на полу. И только монитор и принтер сдвинутые на край стола, напоминали о стоявшем здесь некогда современнейшем компьютерном комплексе.

— Здесь все осталось так же, как в момент обнаружения тела и я попрошу Вас вспомнить, что здесь изменилось по сравнению с запомнившимся вам.

Я обвел глазами кабинет. Стеллажи с книгами, на правой от окна стене, кресла возле журнального столика, в одном из которых я сидел во время разговора с хозяином, все как будто было на месте.

— Вы знаете, кроме компьютера, все, пожалуй, на месте. Вот только, я не знаю где сеньор Гатти хранил свои бумаги, но рабочую тетрадь он доставал, откуда то из-за компьютера.

Мы вместе осмотрели стол, но ни тетради, ни вообще хоть какой-нибудь бумаги не нашли. Пытаясь представить, где же она могла быть я вновь посмотрел на стеллаж с книгами. Поймав мой взгляд, синьора Вианелли сказала:

— Во время осмотра, мы проверили стеллаж, но кроме книг ни на полках, ни за ними, ни чего не нашли.

— В таком случае нам не остается ничего другого, как спуститься в подвал, где случилось наше небольшое приключение, — я взял со стеллажа, стоящий здесь же фонарь и мы вышли во двор. Дверь подвала была закрыта лишь белой полоской бумаги с полицейским штампом.

— Знаете, а ведь мы так и не смогли задвинуть засов, опечатывая это помещение. А вы говорите, он был задвинут, после того как вы выбрались.

— Ну да, и сеньор Гатти так и не пытался его отодвинуть обратно, по крайней мере в нашем присутствии.

Открыв дверь, я включил фонарь и сказал:

— Вы позволите предложить Вам руку, здесь довольно крутые и неравномерные ступеньки.

— Не буду возражать против дополнительной опоры, — сказала синьора Вианелли и подала мне руку.

Коснувшись ее руки, я чуть не забыл о цели нашего визита. Мне показалось, что между нашими руками пролетела, какая то искра. Может я выдавал желаемое за действительное, но мне показалось, что нечто подобное ощутила и моя прекрасная спутница. Оставалось надеяться, что подвал Руджеро, поможет наладить дружеские отношения, так же как и в тот раз. Мы спустились в подвал и, не выпуская ее руки под предлогом, что полы здесь неровные, рука в руке вошли в зал. Стен уж и не знаю, руководствуясь какими побуждениями, отправился на этот раз вместе с нами. Здесь ничего не изменилось, не считая того, что кто-то очень старательно, похоже кувалдой размолотил изображение герба, причем каменную крошку осыпавшуюся при этой операции, похоже унес с собой.

Подойдя к фальшивому камину, я не стал заострять внимание на этой подробности.

— Вот сюда мы и вернулись после того, как нас закрыли, и вот этот цветок и поворачивал Руджеро, — выпустив, с внутренним сожалением ее руку, я подошел к каминной полке и начал поворачивать цветок, — если мне не изменяет память, три раза вправо и два раза влево, — цветок без труда повернулся под моей рукой, но ничего не произошло.

Я секунду выждал и нажал на него. Раздался щелчок и каменная плита свободно повернулась открыв, как и в прошлый раз коридор ведущий из подземелья. Я вошел первым, освещая фонарем дорогу для моей спутницы и стараясь подстраховать ее от возможного падения.

— А может быть, вы будете все же светить вперед, чтобы не упасть самому, — со смехом спросила она.

— Ни в коем случае, и потом я здесь уже был, — ответил я, в тот же момент оступившись и с трудом удержав равновесие.

Дверь отгораживающая коридор от промежуточной комнаты, встретившейся нам, была приоткрыта и мы вошли. Здесь кто-то провел легкую уборку. Пыль исчезла, а на стоящем вдоль стены сундуке лежала толстая тетрадь. Что-то еще привлекло мое внимание, но увлеченный своей спутницей и под впечатлением от находки тетради, я не смог определить, что же это было и отогнал свои ощущения. Синьора комиссар взяла тетрадь и пролистала ее.

— Похоже, это заметки по истории.

— Не удивлюсь, история и была причиной нашего знакомства, и, насколько я знаю, главным хобби всей его жизни, удивительно лишь, почему тетрадь оказалась здесь.

Не найдя ничего, кроме тетради, я показал, где располагается запасной выход выведший нас из заточения и мы вернулись обратно. Войдя в подвальный зал, я обнаружил, что достаточно легкого нажима, как массивная каменная плита, с легким щелчком становится на свое место.