Наталия Ларионова - Шестая печать

— Анджело, я извиняюсь, что перебил вас, но в языковых тонкостях мне хотелось бы уточнить. Вы сказали Хранителем — это имеется в виду собственником.

— Нет, Сергей именно Хранителем — потому что это одна из шести Печатей и за все века их существования ими не владели. Не хранили Хранители Печатей.

— Анджело, если я сейчас скажу, что все понял, то вы будете смеяться еще больше, чем раньше. Но одно мне понятно, если и попрошу вас разъяснить мне все в подробностях, то нам лучше прямо сейчас оборудовать стоянку под ближайшей елкой и приготовиться прожить на ней с неделю. Но все же я постараюсь задать те вопросы, которые меня занимают больше всего.

— Конечно Сергей.

— Скажите, а как вы вообще узнали, что у меня находится эта пластинка.

— Виной тому ваши изыскания в области геральдики. Как только появились рисунки герба, нам стало понятно, что шестая печать найдена и находится у вас.

— Но чей же это герб?

— Ваш.

— Мой? — я остановился, ничего не понимая — но у меня никогда не было герба, и вообще до недавнего времени я и не подозревал о существовании геральдики, как таковой.

— Я, наверное, не совсем корректно выразился. Это герб Хранителя шестой печати. Видите ли, он существует в единственном экземпляре на печати и его рисунок хранится у нас.

— Но ведь могло быть, что я случайно его составил.

— Мы тщательно изучили и эту возможность и пришли к выводу, что можем ее исключить.

— А если я захочу отказаться от всего этого.

— Немного зная вас, не думаю. Но, если все же это произойдет, то я буду вас просить соблюсти определенные условности, связанные с передачей печати.

Мы молча пошли дальше. Я только теперь задумался о будущем. Но в голове вертелась одна единственная мысль — теперь, когда у меня есть деньги, я смогу найти Кьяру, а все остальное, куда привал выведет — туда и выведет. Я посмотрел на Анджело. Он же не замечал моего взгляда, заинтересованно наблюдал охоту Стена на белок. Вообще-то зрелище было хоть куда, особенно для человека видящего это представление впервые. Для начала Стен поднимал голову, и с выражением несмышленого щенка осматривался по сторонам, высматривая белку, а затем с грацией гиппопотама скакал по кустам, громко топал и ломал ветки. Когда же белка взлетала на дерево, он садился и с обиженным выражением смотрел некоторое время на нее, как бы ожидая, а может она все же спустится обратно. Не решаясь беспокоить его, я приготовился смотреть этот цирк вместе с ним. Но Анджело, очевидно, почувствовал, что я, готов продолжить разговор, повернулся ко мне.

— Ну и как?

— Трудно сказать, не имея представления, чего от тебя ожидают. Да и к тому же, почему-то после сорока начинаешь задумываться, — а справлюсь ли я, когда тебе предлагают очередную работу.

— В таком случае, с вашего разрешения мы продолжим наш разговор уже в Риме, где я буду ждать вас в конце недели.

Мы повернули в сторону дома и медленно пошли обратно. Тут я вспомнил, что мои визовые проблемы не позволят мне прибыть вовремя на встречу.

— Анджело я даже не знаю. Как сказать, но дело в том, что в конце недели я, скорее всего не смогу попасть в Рим. У меня истек срок действия Шенгенской визы, а оформление новой, и при благоприятных условиях занимающее две недели из-за местных бюрократов, вообще невесть, сколько времени займет.

— Что же Сергей, ваш новый статус позволяет вам забыть обо всех этих мелких проблемах. Давайте так. Завтра утром к вам зайдет мое доверенное лицо, вы отдадите ему паспорт, и вечером он привезет его вам полностью оформленным.

Спустившись к городу, мы попрощались, и мы со Стеном пошли домой. Придя, я достал письмо и еще раз перечитал его. Потом достал пластинку и для чего-то положил ее на письмо. Если я и ожидал, что после всего происходящего, она как-то изменится, то этого не произошло. Печать оставалась все такой же, как и в тот момент, когда я ее отчистил от наслоений вековой грязи. Сам не зная почему, я положил ее в карман и, оставив, Стена дома пошел прогуляться по городу.

Проходя мимо лавки скорняка, я обратил внимание на лежащий у него на прилавке, не то кошелек, не то сумочку для документов, Иначе говоря, это были два кожаных прямоугольника сшитые между собой тонким кожаным шнурком с клапаном предназначенный для ношения на шее, Размер меня удовлетворял и я, купив этот футляр, тут же спрятал в него печать и повесил себе на шею. Бесцельно блуждая по городу, я пытался представить свою дальнейшую жизнь, однако еще недавно казавшийся идеальным для жизни, сегодня он только навевал на меня тоску, а в его узких каменных улочках я особенно остро ощущал одиночество.

Вечером мне позвонил Джей.

— Сергей, я вынужден извиниться перед тобой за то, что приношу плохие новости. Видишь ли, твои коллеги пустили в ход с одной стороны все рычаги давления, а с другой предложили моему редактору компенсацию за отказ от предоставления прав на публикацию другим газетам и журналам.

— Честно говоря, мне это безразлично, все уже пришло в движение и дальнейший скандал в прессе или его отсутствие уже ничего не меняют. Но как же ты, мой друг, твой редактор получил свою компенсацию, мои дела пошли в гору, а ты выходит, остаешься пострадавшим.

— Ну что ты Сергей, — Джей кокетливо замялся, — я ведь обладаю авторскими правами на фотографии, и они надо сказать, не скупясь, заплатили мне за них.

— В таком случае желаю тебе удачи.

— Я тоже желаю тебе счастливого завершения твоих дел. А еще я хотел сказать, если ты вымыслишь еще какую авантюру, сразу звони — прилечу хоть на край света.

Утром я только собрался выпить чашку кофе, как раздался звонок в дверь. Ругаясь про себя страшными словами, я думаю, меня смогут понять все, кто пьет утром кофе, я пошел открывать дверь. Передо мной стоял улыбающийся мужчина в строгом костюме. Похоже, моя квартира становится местом, какого то паломничества подумал я.

— Извините за столь ранний визит. Я секретарь посольства Италии и меня попросили помочь вам с оформлением виз. Вы ведь сеньор Попов? — добавил он видно обратив внимание на недоумение написанное у меня на лице.

— Да это я. Может быть, зайдете на чашечку кофе?

— Нет, нет, я на одну минуточку, взять ваш паспорт.

Я, удивляясь сам себе, принес паспорт и вручил ему. Еще в советские времена нас приучали никогда не давать паспорт в чужие руки, да и сегодня пресса была полна жуткими историями о преступлениях совершаемых с чужими документами. Он распрощался и быстро ушел, пообещав в конце дня завезти паспорт обратно.

— Святой отец Джамелли?

— А это вы мой дорогой доктор. Вот видите, я был прав, и мой телефон вам пригодился.

— Простите меня святой инквизитор, но я же не знал, кто вы.