Анри-Эмиль Шевалье - Черноногие

– Да, воскрес, чтобы наделать нам хлопот.

– Не говорите так, капитан; индейцы, вероятно, покончили с ним давно. Я готов хоть сейчас положить голову на плаху, что они обратили его в пепел и развеяли по ветру.

Сильвина содрогнулась.

– Неправда, – шепнул ей Волк.

– Ума вы глубокого и проницательного, капитан, и любите нашими руками жар загребать. Но я-то не люблю таких хитростей. Храбрый человек должен прямо говорить, чего он хочет, и если ему понадобится обделать нечистое дело, то он должен откровенно сказать, чего хочет и что за это даст. Я знал, что вы зарабатываете на торговле, потому что иной раз и сам подавал вам руку помощи, но благоразумно ли было вам надеяться, что я догадаюсь, как вы ненавидите Айверсона и как желаете от него отделаться? Впрочем, какая польза говорить о мертвых? Если же он, против всякого чаяния, жив, то вы и сами можете разделаться с ним, хотя и то правду сказать, что во время дуэли с ним вы не совсем красиво себя показали.

– Молчать! – рявкнул Морау. – У меня были, да и теперь есть причины. Довольно того, что он служит конкурирующей организации, которую я всеми силами ненавижу. Я связан с Северо-Западной компанией и поклялся в смертельной ненависти к Гудзоновой монополии. По своей обязанности я должен, не переставая, стеснять, унижать и разорять, насколько возможно, эту компанию. В этих скалах скрывалось много тюков с мехами, выкраденными из ловушек наших соперников и потом отправленными в Северо-Западную компанию. Тебе известно, что я, как и мои сподвижники, находимся под сильным покровительством. Все мое богатство в Северо-Западной компании, но это тайна, и до этого никому нет дела.

– Очень хорошо, капитан. Но идем дальше, тут ничего нет. Лучше вернуться назад. Вероятно, наша пташка улетела, и поверьте мне, это к лучшему. Женщины не стоят и сотой части времени, которое мы теряем на них.

– Болван! – закричал Морау в ярости. – Ты, видно, не знаешь моего характера! Я хочу захватить ее во что бы то ни стало, и она будет моей!

– Не пойму, куда она могла спрятаться. Видно, она колдунья и может по произволу появляться и исчезать.

– О, какой я был безумец! Она была в этой каменной могиле и в моих руках. Я должен был осыпать ее унижениями, позором, и она упала бы к моим ногам, как птичка с подрезанными крыльями.

Они вскоре приблизились к отверстию, где прятались Сильвина и Волк. Она страшилась, чтобы их кошачьи глаза не заметили расщелину. Неожиданно показался свет.

– Мы погибли! – прошептала девушка.

Волк молча потушил лампу. Еще минута, и Крис появился у входа. Подняв фонарь, он закричал с торжеством:

– Пташка! Ваша пташка, капитан!

– Ха-ха-ха! – раздался за ним злобный голос.

– Получай свое, змея! – сказал Волк сквозь зубы. Сверкнул огонь, и раздался страшный выстрел, оглушительный звук которого потряс утес.

– Боже, смилуйся над нами! Своды обрушатся на нас! – воскликнула Сильвина.

Огромная часть скалы оторвалась и завалила подземную галерею между ними и преследователями. Несколько минут длилось зловещее молчание, не было слышно ни слова, ни звука, в совершенной темноте и при удушающем серном запахе. Слабый стон и восклицания свидетельствовали о том, что Крис и Марк пережили обвал.

– Мы избавлены от рук этого человека, но кто вытащит нас из этой могилы? – спросила Сильвина изменившимся голосом.

Волк не отвечал. Несколько минут он ощупывал стены.

– Заживо похоронены! – произнес он тихо.

Кенет Айверсон и Том Слокомб быстро последовали за Саулом Вандером. Солнце садилось, и темные тени прокрадывались в лес. Саул часто придерживал лошадь из опасения утомить идущих пешком.

– Наверное, со стороны даже смотреть противно, как вы бежите за мной, точно собаки, тогда как я важно восседаю на лошади, как ленивый турок, – вдруг сказал Саул.

– Не беспокойтесь, – заметил Том, – мы вознаграждаем себя, прислушиваясь к стонам, которые вырываются у вас при движениях лошади.

– Когда движение разогреет меня, тогда я не стану обращать внимания на боль, – отвечал Саул.

Несколько часов они странствовали по лесу, пока не стало совсем темно.

– По моим расчетам, – сказал Саул Флореле, державшейся по его совету как можно ближе к нему, – теперь, должно быть, около полуночи. Мы прошли порядочный путь, и наши спутники, должно быть, весьма утомились. Не остановиться ли нам на отдых?

– Что случилось? – спросил Том, подходя к ним.

– Плохи дела: мне хотелось бы разведать местность. Индейцы ничего хорошего не придумают, понимаете ли? Боюсь, что они не пропустят нас к форту беспрепятственно.

– Мне и самому это приходило в голову, – сказал Том, – индейцы не совсем глупы и, вероятно, понимают, что мы пробираемся к ближайшему форту, а так как известно, где находится этот форт, то они знают, в каком направлении мы продвигаемся. Вот это, Саул Вандер, я и называю здравомыслием.

– И судя по тому, каким чудаком вы прикидываетесь, – возразил Саул, – даже весьма удивительно это здравомыслие. Постарайтесь понять мою мысль. Неподалеку от нас проходит полоса земли, с обеих сторон окруженная болотами. Если дикари распорядились со свойственной им хитростью, то они непременно выслали отряд в конец этого перешейка, чтобы перерезать нам дорогу. Они знают так же хорошо, как и мы, что, вырвавшись из плена, человек поспешит укрыться в ближайшем форте, понимаете ли?

– Все это давно вертится у меня в голове, но я боялся встревожить молодую особу и потому молчал. Однако я не вижу признаков преследования, а у Ворона хорошие глаза. Впрочем, осторожность не бывает лишней. Оставайтесь здесь, пока я разведаю.

– Разве можно перейти болото по другой дороге, которая короче нашей? – спросил Кенет.

– Разумеется, с другой стороны озера дорога на целую треть и даже, может быть, наполовину короче, – отвечал Том.

– Но мы видели их по ту сторону озера.

– Мы видели только часть отряда, который переправлялся на остров, но это еще не все. Остальная часть рассыпалась по лесу. Индейцы по природе своей недоверчивы и знают толк в военных хитростях.

– Боюсь, – сказал Саул Слокомбу, – как бы вы не сыграли с нами такой же штуки, как нынче днем: в таком случае мы дождемся вас разве что завтра утром. Не совсем весело оставаться в неизвестности, а потому даем вам час на обзор местности, и если после этого срока вы не дадите о себе весточки, то мы отправимся вперед без вас, понимаете?

– Идет! Ведь я не из обыкновенной породы. Я великий Ворон Севера, и в жилах моих течет кровь двух племен. И течет она не так, как у обыкновенных людей, а белая кровь с одной, а красная с другой стороны. Я подобен часам с двойным ходом.