Клайв Касслер - За борт!

Бугенвили связали его с „Орлом“.

Питт так глубоко задумался, что не услышал, как Джордино сказал: „тебя к телефону“.

— Твоя мысль, должно быть, блуждает за миллион миль отсюда, — сказал Джордино, показывая на бармена Кабота. Тот держал в руках трубку.

Питт подошел к стойке и сказал в трубку:

— Алло!

Послышался возбужденный голос Салли Линдеманн.

— Слава богу, я наконец вас разыскала! Весь день пытаюсь до вас дозвониться.

— Что случилось? — спросил Питт. — С Лорен все в порядке?

— Думаю, да, а может, и нет. — Салли была растеряна. — Просто не знаю.

— Не торопитесь и рассказывайте, — попросил Питт.

— Вчера ночью конгрессмен Смит позвонила мне с борта „Леонида Андреева“ и попросила установить местонахождение спикера палаты представителей Алана Морана. Причину она не указала. Когда я спросила, что ему сказать, когда я с ним свяжусь, они ответила: „Скажи, что это ошибка“. Для вас это имеет смысл?

— Вы нашли Морана?

— Не совсем. Мне сообщили, что они с сенатором Ларимером рыбачат в месте под названием Гусиное озеро. Я поехала туда, но там никто о них ничего не знал.

— Что еще сказала Лорен?

— Ее последние слова были: „Позвони Питту и скажи, что мне нужно…“ И связь прервалась. Я много раз пыталась снова дозвониться до нее, но ответа не получила.

— Вы сказали оператору на судне, что дело чрезвычайно важное?

— Конечно. Мне ответили, что мое сообщение передали в ее каюту, но она ничего не сказала. Невероятно. Совсем не похоже на конгрессмена Смит. Безумие, да?

Питт молчал, обдумывая услышанное.

— Да, — сказал он наконец. — Это достаточно безумно, чтобы иметь смысл. У вас есть расписание „Леонида Андреева“?

— Минутку.

Салли отсутствовала почти минуту.

— Так, что вы хотите знать?

— Когда у него следующий порт?

— Посмотрим. Он прибывает в Сан-Сальвадор на Багамских островах в десять утра и в тот же день в восемь вечера отплывает в Кингстон, на Ямайку.

— Спасибо, Салли.

— Но что все это значит? — спросила Салли. — Может, объясните?

— Продолжайте попытки связаться с Лорен. Каждые два часа звоните на корабль.

— А вы позвоните, если что-нибудь узнаете, — с подозрением сказала Салли.

— Позвоню, — пообещал Питт.

Он вернулся к столику и сел.

— Кто это был? — спросил Джордино.

— Мой туристический агент, — ответил Питт, стараясь говорить небрежно. — Он взял нам билеты на круиз по Карибскому морю.

Кертис Майо сидел за столом в студии, изображающей кабинет в редакции газеты, и смотрел на монитор, стоящий справа от него, под камерой номер два. Оставалось десять минут до вечерних новостей, и он ждал сигнала к окончанию рекламы освежителя воздуха для туалетов. Ролик демонстрировал нью-йоркскую фотомодель, которая вряд ли хоть раз в своей жизни чистила унитаз. Девушка скромно улыбалась, прижимая к щеке рекламируемый товар.

Показался режиссер, отсчитал последние три секунды и сделал знак Майо. Мигнул красный огонек над камерой, Майо посмотрел в объектив и начал часть новой программы.

— На президентской ферме в Нью-Мексико ходят слухи, что глава государства и вице-президент пользуются услугами двойников.

Майо рассказывал, а механик в контрольной кабинке пустил запись: президент на тракторе.

— Президент на пленке, который косит люцерну, наводит кое-кого на мысль, что это не он. Манеры кажутся слегка преувеличенными, другие кольца, причем на других пальцах, часы такие, каких президент обычно не носит. К тому же у него появилась привычка почесывать подбородок — ее раньше не было.

Актера Джона Саттона, который поразительно похож на президента и часто изображает его в рекламе и на ТВ-шоу, репортеры не смогли найти в Голливуде и попросить прокомментировать этот сюжет. Возникает вопрос: „Зачем лидеру нации понадобился двойник?“. Это тайная мера безопасности, или тому есть более мрачные причины? Неужели у президента так много работы, что ему пришлось одновременно быть в двух местах? Можно только гадать.

На этой подозрительной ноте Майо закончил. Механик переключился на камеру в студии, а Майо перешел к следующему сюжету:

— Сегодня в Майами полиция объявила о ликвидации целой цепочки наркодилеров…

Закончив программу и услышав, что обрушился вал звонков с требованием дополнительной информации о двойнике президента, Майо мрачно улыбнулся. То же самое, если не хуже, творится сейчас и с телефонами в Белом доме. И Майо с презрительной радостью подумал, как справляется с этим пресс-секретарь президента.

Программа Майо закончилась, и в Нью-Мексико Сынок Томпсон тупо смотрел на опустевший экран. Он сидел, обмякнув на стуле, безвольный как медуза. Он видел, что его тщательно выстроенный уютный мир быстро идет к краху. Когда будет доказано, что он участвовал в обмане публики, его после ухода из Белого дома не возьмет на работу ни одна газета, ни одна телевизионная станция.

За ним со стаканом спиртного в руке стоял Джон Саттон.

— Стервятники слетаются, — сказал он.

— Гигантскими стаями, — пробормотал Томпсон.

— И что теперь будет?

— Не нам решать.

— Я не сяду в тюрьму, как Лидди, Колсон [23] Гордон Лидди, спецагент, и Чарльз Колсон, советник президента Никсона, из числа осужденных по делу „Уотергейт“. и другие, — язвительно сказал Саттон.

— Никто не сядет, — устало ответил Томпсон. — Это не Уотергейт. Министерство юстиции на нашей стороне.

— Я не стану страдать из-за банды политиков, — сказал Саттон. В его глазах появился алчный блеск. — На этом можно заработать тысячи, а то и несколько миллионов.

Томпсон посмотрел на него.

— Как?

— Интервью, статьи, права на книги — тут возможности бесконечные.

— Вы собираетесь уйти отсюда и все рассказать?

— А почему нет? — спросил Саттон. — Кто меня остановит?

Настала очередь Томпсона улыбнуться.

— Вам не объяснили, почему вас наняли. Вы понятия не имеете, как важно ваше маленькое представление для национальной безопасности.

— Какая разница? — равнодушно спросил Саттон.

— Можете мне не верить, мистер Саттон, но в правительстве есть немало людей, искренне обеспокоенных безопасностью нашего государства. И они не позволят вам ради выгоды подрывать эту безопасность.

— Как могут эти маньяки, хозяева вашингтонского цирка, навредить мне? Дадут мне по рукам? Призовут в армию в шестьдесят два года? Сдадут налоговикам? Никакого толка. Мою декларацию проверяют каждый год.

— Ничего столь обыденного, — сказал Томпсон. — Вас просто уберут.

— Что значит „уберут“? — спросил Саттон.

— Может, следовало сказать „вы исчезнете“, — ответил Томпсон, с радостью видя, как в глазах Саттона брезжит понимание. — Могу не объяснять, что ваше тело никогда не найдут?