Клайв Касслер - Машина смерти

Может, потом они опять привлекут его, а, может, нет, но насколько Курт понял то, что ему сказали, спонсором всего этого безумия выступила Сьерра-Леоне.

— Почему бы тебе в этот раз просто не посидеть в сторонке? — добавил Дирк.

— Да я бы с радостью, вы же знаете, но кое-что никак не дает покоя. Наша цель ведет себя не как наемник. Скорее так, будто это его шоу. Не знаю пока, что все это значит, но клянусь, тут есть что-то, чего мы не знаем.

Он взглянул на Джо.

— Кроме того, мистер Завала говорит, что и с этим танкером дело нечисто. Во-первых, он на сорок футов шире, чем большинство танкеров его длины, от чего выглядит несколько неуклюжим, хоть и имеет тысячу двести футов в длину. К тому же у него какие-то странные выпуклости возле носа, под передними якорями, и приподнятая секция в средней части. Мы пока понятия не имеем, для чего это все, но ни ему, ни мне это не нравится. Если вы не против, я бы взглянул на это судно поближе.

— Ты заслужил право на этот визит, — отозвался Питт. — Но отдаешь ли ты себе отчет в своих мотивах?

— Я не пытаюсь геройствовать. Если там нет ничего интересного, перевалюсь через борт, вытащу пробку из своего спасательного плотика и буду ждать, когда вы пришлете за мной блондинку, брюнетку и рыжую. Но в случае, если мы с Джо правы, лучше узнать об этом раньше, чем позже.

Питт помолчал.

— Ладно, — сказал он, наконец. — Только не угробь себя прежде, чем я смогу потребовать отчета за все эти бесконечные счета.

Курт засмеялся.

— Постараюсь.

Дирк отключился, и Остин устремил взгляд на оранжевый солнечный диск, только-только начавший опускаться за горизонт. Истина была там, в восьми сотнях миль впереди, и она неспешно ползла во мраке ночи.

Через два часа Курт и Джо перешли из кабины в главную секцию фюзеляжа. Теперь они стояли в напоминающем пещеру отсеке, окруженные аппаратурой, небольшими контейнерами и связками строп.

Несмотря на высотно-компенсационные костюмы, перчатки, ботинки и летные шлемы с шумоподавляющими наушниками и аварийной подачей кислорода, на высоте в тридцать тысяч футов Курт ощущал пощипывание ледяного холода, тряску и дрожь старой посудины и не слышал ничего, кроме пронзительного воя двигателей эпохи далеких семидесятых.

Такими вот удобствами можно было наслаждаться в грузовом отсеке русского самолета.

Стоявший рядом с ним Джо Завала — в парке с меховой оторочкой вокруг лица, в наушниках и кислородной маске — как будто что-то говорил, но Курт не мог разобрать ни слова.

— Я ничего не понял, — проорал Остин.

Джо прижал к лицу кислородную маску с микрофоном.

— Я сказал, что ты, должно быть, рехнулся, — проорал он.

Курт не ответил. Он уже начинал думать, что Джо, наверное, прав. Крепко держась за стропу, свисающую сбоку корпуса, как пассажир в переполненной подземке, Остин повернулся к хвосту самолета. Люк в хвостовой части начал открываться, и там появилась щель.

Когда пандус опустился, воздушная старушка затряслась еще сильнее, и в грузовой отсек, грозя сбить их с ног, ворвался ветер.

Тридцатью минутами ранее самолет был разгерметизирован, поэтому резкого потока атмосферы не было, но температура тут же упала с нулевой до минут пятнадцати, и вой самолетных моторов усилился как минимум на четыре пункта.

Курт смотрел из зияющей дыры в ждущую их черноту ночного неба. Он дышал кислородом из баллона и имел в своем распоряжении специально сконструированный парашют, но, хотя он и совершил больше двухсот прыжков, включая двадцать высотных затяжных прыжков, ничего подобного этому на его счету еще не было. Не зря же Завала называл его ненормальным и призывал передумать.

До сих пор Остин отшучивался, называя друга «наседкой», но сейчас, глядя в черную дыру, Курт уже не был так уверен в своей правоте.

Отпустив стропу, он осторожно шагнул к некоему предмету возле хвостового люка, который походил на помесь спортивного боба и «фотонной торпеды» из сериала «Звездный путь». Конструкторы назвали его «одноместным тактическим орбитальным модулем». Люди, тестировавшие аппарат, дали ему другое имя — «сумасшедший экспресс».

Он работал как одноместный планер. Спущенный с семимильной высоты с коэффициентом скольжения от двадцати до одного, «сумасшедший экспресс» мог транспортировать своего пассажира в один конец на расстояние в сто сорок миль, не производя никаких звуков, не оставляя теплового следа, не видимый радарами, поскольку был сделан из специального пластика и покрыт поглощающим радиосигнал слоем, видом и на ощупь напоминающим резиновую автомобильную покрышку.

Чтобы лететь на нем, пассажир забирался внутрь, ложился на живот и хватался за пару ручек, которые на первый взгляд мало чем отличались от руля старого десятискоростного велосипеда. Потом он засовывал ноги в нечто вроде лыжных креплений.

Передняя выступающая часть аппарата — ветровое стекло из прозрачного плексигласа со встроенным бортовым дисплеем. Дисплей показывал скорость, высоту, направление, коэффициент скольжения и скорость снижения. На нем также имелся визуальный индикатор глиссады, помогавший пилоту поддерживать нужный угол и достигать намеченного пункта назначения. В данном случае им был танкер «Оникс», находившийся в семидесяти пяти милях.

Ввиду необычного местоположения в океане добраться до «Оникса» оказалось непросто. Он находился в стороне не только от ближайшего судоходного пути, но и от воздушных трасс. Пролет над ним, даже на высоте тридцати пяти тысяч футов, вызвал бы подозрение, но в семидесяти пяти милях к югу проходила оживленная воздушная трасса, и на радаре «Ил-76» выглядел обычным пассажирским лайнером, следующим своим маршрутом. Курт был уверен, что на него не обратят никакого внимания.

В любом случае никакая известная Остину система не обнаружила бы планер с его единственным пассажиром.

В теории все выглядело просто. На тренажере у Курта было чувство, словно он играет в видеоигру. В реальности же все обернулось несколько более пугающе.

— Давай, — сказал он Джо, — сажай меня в эту штуковину, пока я не струсил.

Завала подошел к планеру.

— Ты хоть представляешь, сколько всего может пойти не так?

— Нет, — отрезал Курт. — И не желаю, чтобы ты мне об этом говорил.

— Запуск может пройти нештатно, тебя может отшвырнуть турбулентной волной самолета. Тебе может не хватить кислорода, и ты умрешь раньше, чем успеешь спуститься на безопасную высоту…

Курт вскинул глаза.

— Ты слышал, что я только что сказал?

— Ты можешь замерзнуть до смерти, — упорно продолжал Джо, не обращая на него внимания. — У тебя может не получиться открыть колпак или раскрыть парашют. Ноги могут застрять. Крылья могут не раскрыться как надо.