Array Катори Киса - Абсолют

Однако удовольствия ждал и Скорпиус. Он обернулся и, глядя поплывшим взглядом, нетерпеливо покрутил задницей. И в этот момент Гарри дернул его за бедра, полностью насаживая на свой покрасневший и блестящий от смазки член.

Скорпиус громко всхлипнул, прогнулся в пояснице и шире расставил колени, опускаясь на локти. Переждав прокатившуюся по позвоночнику обжигающую волну, Гарри рвано выдохнул и принялся вколачиваться в податливое тело.

То ли мозги в коленно-локтевой позе работать отказывались, то ли зажиматься так было сложнее, но, как бы то ни было, а Скорпиус расслабился и вскоре начал подаваться навстречу. Гарри не знал, делал он это на инстинктах или с каким-то математическим расчетом, но ощущения усилились в разы. Скорпиус громко вскрикивал, насаживаясь на член, и вскоре стало ясно, что никакими расчётами и не пахло: от переизбытка удовольствия он начал двигаться не в такт, слишком резко, ломая ритм, а затем и вовсе задрожал, хватаясь за член.

И тут Гарри поймал себя на мысли, что хочет чувствовать Скорпиуса не только членом, но и кожей. Не теряя темпа, он наклонился, ложась грудью на влажную спину, ухватил за литое плечо, и снова выпрямился утягивая Скорпиуса на себя. Перехватив его одной рукой под ребрами, другой он накрыл руку Скорпиуса, сжал кисть, усиливая контакт его члена со своей собственной ладонью, и задвигал ею в в одном ритме с толчками.

Получалось рвано, совсем неровно, ритм то и дело сбивался, но никому из них не было до этого никакого дела. Скорпиус откинул голову на плечо Гарри и громко всхлипывал, расслабившись и отдаваясь подступающему наслаждению. В какой-то момент он замер, прислушиваясь к себе. Гарри прижал его к себе сильнее, едва ли не до хруста в ребрах, и принялся вколачиваться с максимальной скоростью, чувствуя, что и собственный оргазм долго ждать не придется.

Руке стало мокро и горячо. Гарри краем сознания сообразил, что это значит, но было уже все равно — тело сковала первая судорога наслаждения. Он вбивался и вбивался в Скорпиуса, пока тот совсем не обмяк в его руках, а опавший член не выскользнул из расслабленной задницы при очередном толчке. Только тогда Скорпиус повалился ничком на кровать, утянув за собой Гарри.

— А что говорят в таких случаях? — полюбопытствовал он после нескольких минут блаженного молчания. — Я так и не смог выбрать подходящий вариант.

— Первое, что на ум придет, — улыбнулся Гарри. — Или вообще молчат, если ворочать языком совсем сил нет, — хмыкнул он и перекатился на простынь, ложась на спину.

Скорпиус подумал немного, нахмурился и категорично заявил:

— Нет, первые двадцать три варианта я озвучить не готов.

— Мерлин, мне уже страшно представить, что ты там подумал, — отшутился Гарри. Хотя теперь стало очень интересно услышать, что именно кроилось в этих двадцати трех вариациях. — Ты специально разжигаешь во мне любопытство? — помолчав, поинтересовался он. — Я не успокоюсь, пока не услышу хотя бы резюме.

— Специально? Нет! — открестился Скорпиус. — Разве я похож на коварного типа, который может так поступить? — он хмыкнул. — Что же касается резюме… Первые одиннадцать мыслей содержали исключительно междометия. Ещё семь — нецензурные выражения. Две — размышления о физиологии процесса. И ещё две… — он помолчал, подбирая слово, — скажем так, они были иррационально-иллюзорными.

— Так… с первыми одиннадцатью понятно. С нецензурными — тоже. Физиология процесса меня мало интересует. А вот последние две заслуживают определенного внимания, — протянул Гарри. Уже второй раз за последний час Скорпиус говорит о каких-то там зародившихся иллюзиях, а он же даже предположить не мог, какие картины на сей раз сложились в этой уникальной белобрысой голове, и почему о них нельзя сказать вслух.

Хотя если вспомнить, при каких обстоятельствах Скорпиус об этих иллюзиях упомянул…

«Ваше отношение. У меня начинают складываться некоторые иллюзии… Я просто хочу знать, к чему готовиться».

Гарри повторил про себя весь их диалог, исключив ненужное, и широко ухмыльнулся. Только у Малфоя достало ума назвать чувства иллюзиями. Или это он об иллюзии того, что эти чувства есть? Как бы то ни было, а очередной загон из мальчишки нужно было выбить как можно скорее.

— Скорпиус, — с нажимом произнес Гарри, глядя на то, как Малфой замялся и не спешит с ответом. — Я не могу каждый раз глупость из тебя вытрахивать. Давай попробуем словами объясниться, — выдохнул он и выжидательно посмотрел на него.

Скорпиус помолчал, а потом виновато покачал головой.

— Двадцать четвертый вариант, — сказал примиряюще. — «Вот бы сейчас уснуть». И ещё двадцать пятый: «Не хочу вставать».

Конечно, можно было плюнуть, и оставить Малфоя в покое. Ну не хочет говорить — и не надо. И Гарри так бы и поступил, если рядом был кто-то иной. Но как он уже убедился на личном опыте, любая недосказанность со Скорпиусом могла перерасти в снежный ком, да так легко и стремительно, что успевай только за голову хвататься. И, похоже, что сейчас был один из таких моментов.

— Ладно, — Гарри приподнялся на локте. — Я начну, а ты остановишь меня на том месте, где я неправ, — и взглянул на Скорпиуса в упор. — Ты никак не ожидал, что все так закрутится. Впрочем, как и я, и ни для кого из нас это не тайна. И наверняка согласившись на трах под одеялом в номере, ты думал, что на этом все и закончится. Но потом ты понял, что, оказывается, это еще не финишная черта. Что ж… здорово, скорее всего, подумал ты. И все бы ничего, но тут ты понял еще одну вещь… — Гарри перевел дыхание и продолжил: — Твою башку начало сносить так, что ты начал ко мне привязываться. Но следом ты вбил в себе в голову совершенно абсурдную мысль, что не имеешь право ни на что надеяться. Вот с хера ли? Разве я когда давал повод думать иначе? Нет, — сам же ответил на свой вопрос. — Но ты все равно гнешь свою линию, мол, чего мне ждать, не хочу влезать в твои отношения и упорно несешь прочую хрень. Зачем? И не вздумай сейчас сбежать, — на всякий случай предостерег он. — Отслежу след аппарации и надеру задницу, понял?

— Понял, — Скорпиус сглотнул, не отрывая от него взгляд. — Всё понял, кажется… Есть, отставить нести хрень!

— Ну и что ты понял? — протянул Гарри менторским тоном.

В том, что Малфой понял все, Гарри ничуть не сомневался — только наверняка как обычно по-своему.

— Что у нас, наверное, отношения, — неуверенно ответил Скорпиус. — И что вы мне скажете, если что-то изменится. И что надо наконец перестать называть вас на «вы» и думать слишком много. Что порой самый правильный ответ — тот, что больше всего хочешь произнести.

Гарри выслушал Скорпиуса, очень внимательно, затем посмотрел на него долгим взглядом и в который раз убедился, что люди слышат совсем не то, что он говорит. Точнее, не совсем то. Вот что ему на все это ответить? Пожалуй, в чем-то Малфой и прав — самый правильный ответ тот, что больше всего хочешь произнести. А язык у Гарри, прямо сказать, зачесался не на шутку.