Пол Даркейн - Дурь

– А куда мы едем? – Спрашивает он.

Начальница поворачивает свою голову в сторону Михаила, демонстрируя свою неприязнь к тому, что он не знает, куда они едут. Михаил начинает подозревать, что он мог забыть об этом. Она наверняка говорила, но вылетело из головы. Это Михаила сильно расстраивает, потому что он совсем не хочет забывать все то, что говорит ему начальница.

– Сегодня ночью встреча одноклассников. – Отвечает она, стараясь сдерживать свою неприязнь. После ответа она снова поворачивает голову в сторону дороги.

Михаил молча залезает в тайник под бардачком, чтобы проверить наличие своего «кедра» и боеприпасов к нему.

Да, это служебный автомобиль сотрудника ФСБ! Все оружие, спрятанное в тайниках этой машины, нелегальное, ворованное, либо купленное ее дядей на черном рынке и ни за кем не числится. Не говоря уже о том, что в переднем бардачке всегда можно найти пакет с героином, который, якобы, на экспертизу везется.

За два года Михаил до сих пор не привык к таким подобным стрелкам и перестрелкам, которые были совсем не похожи на бои в Чечне. Все та же жестокость, кровь и никакой пощады, с той лишь разницей, что в Чечне это было предсказуемо, а тут нет. За все время перестрелок с наркомафией начальница ни разу не крикнула «Руки вверх!» или вовсе «Вы арестованы!». Все побоища провоцировала она же сама, без какого-либо объяснения и в самый неожиданный момент открывала огонь первой, при этом ее первая пуля всегда попадала в голову. А дальше как сложится.

За время ее службы любой сотрудник в штабе ФСБ может отозваться о ней как о психопатке, досрочно выпущенной из дурдома и посаженной на эту должность за неимением хорошо обученных, нормальных и стрессоустойчивых сотрудников, либо по какой-то глупой ошибке гендиректора ФСБ, перекурившего что-то непонятное тем же вечером. Но сделать ничего не могут. Слишком хорошо работает ОКОН, чтобы его расформировывать. Хотя и были попытки.

Служебный внедорожник продолжает не спеша двигаться по темной неосвещенной дороге. Благодаря отсутствию освещения очень хорошо видны звезды. Они могли бы сделать эту поездку романтичной, если бы сама поездка не была посвящена разборкам в наркобизнесе. За их автомобилем уже двигаются с такой же скоростью еще два похожих внедорожника, черных и полностью тонированных.

– К нам сели на хвост. – Подмечает Михаил. – Это они?

– Ага. – Отвечает Настя, поглядывая в зеркала заднего вида.

Оба внедорожника быстро обходят машину Насти и выстраиваются в ряд спереди. Дальше Настя ведет машину вслед за ними, увеличивая скорость, чтобы догнать.

– В этих машинах сидят люди, которые будут проводить сделку «деньги на товар». – Говорит Настя непринужденным голосом. – После того, как я подам сигнал, твой выход.

– Я понял. – Соглашается Михаил. – Все по стандартному сценарию?

– Да. – Отвечает Настя и заворачивает машину вслед за впереди идущими внедорожниками на съезд в проселочную дорогу, которая ведет в еще большую глушь.

Михаил приоткрывает окно, опустив толстое стекло на своей двери, чтобы подышать свежим воздухом. Перед каждой такой сделкой у него запирается дыхание и поддаются нервы, будто все в первый раз.

– Я давно заметила, что ты постоянно приоткрываешь окно перед встречей. – Обращает свое внимание его начальница. – Ты же воевал в Чечне, а тут, будто каждый раз впервые.

– Возможно, это не естественно для командира взвода, участвовавшего в чеченской кампании. – Говорит Михаил. – В Чечне мне приходилось меньше переживать и нервничать. Там было все просто и понятно: кто свои, кто враги, что надо делать, отлаженные сценарии, одинаковое поведение врагов. А тут…

Михаил затихает, не зная, как закончить предложение, а Настя растягивает слабую ухмылку и продолжает следить за впереди идущими машинами. Он осознает, что каждая такая встреча имеет все шансы стать для них последней, но его начальница этого или не понимает, или не хочет понимать. Конечно, Михаил уже много раз обдумывал варианты, как отговорить Настю от таких встреч. А когда она улыбается, видя тех, кто станет ее жертвами, он начинает сомневаться, что она вообще когда-нибудь откажется от подобных встреч.

Уже так темно, что без фонарика тут не разберешься, поэтому Настя ориентируется на камеру ночного видения, отчетливо выводящую на экран бортового дисплея впереди идущую машину. Объехав мелкий заброшенный поселок, машины заезжают на ничем не освещенную поляну, где стоят еще два внедорожника. Из всех автомобилей выходят люди. Настя проверяет свой пистолет, снимает с предохранителя и тоже выходит. Михаил сидит наготове и нервничает. От этого мрака очень плохо различаются силуэты людей, тем более что все были в черной одежде и казались словно тени в темноте.

Десять минут тишины, какие-то голоса доносятся со стороны группы людей, что-то обсуждающих между собой. Когда же все начнется? Руки уже дергаются от холода осенней ночи. А может, и не от холода. Сейчас Михаил с удовольствием бы закурил, но он не курит. Надо подумать о том, чтобы начать курить. Хоть таким способом снимать напряжение, если на работе пить нельзя. Сквозь бормотания толпы отчетливо слышатся голоса кузнечиков, чириканья ночных птиц и чувствуется изумительно свежий воздух. Тишина и покой, общение друзей под звездным небом. Единственное отвлекает от таких приятных мыслей то, что в любой момент начальница может подать сигнал. И тогда уже не до приятных воспоминаний.

Резкий хлопок и вспышка, наконец, раздаются. Второй хлопок, третий. После чего начинается перестрелка, а с ней начинается и очередь Михаила. Он открывает дверь, и через щель между кузовом и дверью стреляет из «кедра» по всему, что двигается в темноте. Он полностью уверен, что Насти там сейчас нет. Прячась за стекло бронированного внедорожника своей начальницы, он стреляет, пока сторона противника не перестает двигаться и отстреливаться. После чего вновь наступает гробовая тишина. Такой исход был также согласован и с группировкой, приехавшей покупать товар, но дальнейшие события были известны только сотрудникам ОКОН. Маленький силуэт капитана Чико мелькает между машинами их союзников, после чего с ее стороны начинается стрельба по «своим». Для Михаила эти выстрелы дают знак, что нет никакой опасности с тыла и можно открывать огонь, что он и делает.

Через пару напряженных минут кроме сотрудников федеральной службы в живых никого не остается. Еще мгновение спустя задняя дверь служебной машины распахивается, и в салон влетают два чемодана. После чего Настя быстро садится за руль, заводит машину, которую также быстро разворачивает с места обратно на шоссе. Ее лицо: оно источает садистическую радость, как лицо психопата, получающего оргазмы от убийства своих жертв. Остановив машину возле шоссе, начальница поворачивается в сторону напарника, сохраняя свой зловещий оскал.