Габриэль Стюарт - Вечный Хэллоуин

– Ну что? – поинтересовался у него Генри.

Аластар лишь кинул на него гневный взгляд и принялся приводить шерсть в порядок. Генри облокотился на барную стойку и задумчиво окинул взглядом улицу. Его мысли крутились вокруг завтрашнего дня, ведь именно завтра должно случиться ЭТО. Другой вопрос: расскажет ли он о случившемся Джеку? И поверит ли тот ему? Конечно, Джек ему поверит. Он всегда верит. И не будет против поверить во что-то сверхъестественное. С другой стороны, Генри втянет его во что-то неизведанное и, быть может, опасное.

Погода к обеду стала меняться. Снова начал дуть сильный ветер и несчастным листьям снова приходилось выплясывать в воздухе головокружительные танцы. Небо стало затягиваться серыми блеклыми тучами, грозящими не оставить землю сухой. Больше людей стало ходить с зонтами в руках и заранее надетыми дождевиками.

« Нет, пока не стоит втягивать в это Джека. Сначала лучше всё изведать самому.» – так решил Генри.

– А долго идти или ехать до этого портала? – решил разузнать парень.

– Нет. – протянул кот. – Он здесь, рядом с парком.

– Что?! – поразился Генри. – В Уоррене?

Аластар кивнул.

– В вашем городе очень любят Хэллоуин.

Он был прав. Уоррен сходил с ума перед концом октября. Не только дети и подростки, но и взрослые рядились в наряды ведьм и оборотней, радуясь лишнему поводу напиться за городом. Здесь серьёзно относятся к странным традициям праздника.

– И не удивительно, что портал образовался именно здесь. – продолжил Аластар.

– Если ты появляешься здесь уже с восемнадцатого века, то почему я раньше тебя не видел? – спросил Генри.

– Ну, – задумался кот. – я не так уж и часто вылезаю в этот мир. И если уж выхожу на свет, то мои похождения не ограничиваются Огайо. Тебе всего… Сколько тебе, кстати, лет?

– Завтра в 7 вечера будет 22.

Аластар восхищённо мяукнул.

– Идеально.

Генри уставился на кота в ожидании объяснений.

– Канун дня всех святых. – непонятно пояснил Аластар. – Именно в минуту твоего рождения ты должен зайти в портал. И тогда всё получится.

Кот махнул хвостом и спрыгнул на пол к ногам Генри.

– Что получится?

Но Аластар стал обнюхивать коробки под столом и бубнить что-то себе под нос.

– У тебя есть копчёная баранина? – вдруг спросил он.

– Нет. – тихо ответил Генри и вдруг взорвался. – Ты что шотландец?!

Аластар удивился реакции Генри. Его никто ещё за все триста лет о таком не спрашивал. Никакой национальности он себе не приписывал. Он появился из Зодиака 2, откуда родом все фамильяры.

– Не знаю, я об этом не думал. – честно ответил кот.

Тишина и пустота встретили Джека. Он остался один дома. Часы громко отбивали секунды, и за окном выл ветер. Стало холодно, и жгучее желание убежать сковывало сердце парня. Мысли от страха утекли не в то русло, и перед Джеком вспыхнула яркая картина прошлого Рождества. Такой же оживлённый Уоррен, только в снегу и повсюду висят гирлянды, большие леденцы и ёлки и ещё ёлки, и пахнет глинтвейном… Сердце заныло от тоски по этому волшебному празднику. Но они ещё не пережили Хэллоуин. Рано думать о снеговиках и имбирно-пряничных человечках.

Тем не менее Джек улыбнулся, позволяя воспоминаниям и чувствам наполнять его. Он вспомнил снегопад. Вспомнил свежий воздух и запах елей. Вся куртка и шапка в снежинках, он идёт навстречу Генри. Он улыбается, и Генри тоже. Вокруг огни и слышится: « Всё, что я хочу на Рождество – это ты. » Румянец на щеках и приятный морозец. Генри смущённо отводит взгляд, любуясь магазинчиками, которые преобразились к празднику.

Они идут в кафе. Джек несёт чушь о снегоуборщиках, а Генри его слушает и смеётся. На них узорчатые свитера с оленями. Они напивают «Прошлым Рождеством»**. В помещение кожа согревается, и красные укусы мороза на щеках потихоньку пропадают.

– Ты будешь клубничные? – спрашивает Джек, хотя знает, что Генри всегда берёт именно их.

Парень рядом кивает, смотря на меню напитков. Как бы долго он не раздумывал, выбор всегда падал на глинтвейн.

– А я буду банановые. – словно хвастается зеленоглазый. – Ты уже определился?

Ещё один кивок, и официант уже уходит с полученным заказом. Между парнями образуется неловкая тишина. Генри перебирает темы для разговора, но каждый раз возвращается к одной из самых сложных. Он прикусывает губу, надеясь, что Джек первым займёт их языки чем-то лёгким. Но Джек молчит.

– Я решил уйти из университета. – негромко объявил-таки Генри.

Блондин сначала смотрит на него без каких-либо эмоций. Это даже пугает парня, и он начинает растирать ладони, уже жалея, что сказал.

– Что? – с чистым непониманием спрашивает Джек.

Получилось, что он пропустил мимо ушей тихий лепет друга, пока был погружён в свои мысли. Генри вздыхает и отводит взгляд, ища за что бы им зацепиться. Однако, выражение лица блондина, заставляет его повторить.

– Ты серьёзно? – на Джека накатывает шок. – Зачем?!

Генри не хочет объяснять. Он знает, Джек его поймёт, но он так боится передумать, боится, что запутается в своих мыслях. Эта идея ещё не высижена и под давлением критики может потерять смысл. Не продуманы детали, только размытый план.

– Ну, – неуверенно начинает Генри. – мне нравится на факультете литературы, но я не чувствую себя там уверенно. – парень стал ломать пальцы, запинаясь на каждом слове. – Я чувствую, что ограничен там и чему-то обязан.

– То есть тебе не хватает свободы? – уточнил Джек. – Это не проблема! – улыбнулся он. – Просто ходи на пары, слушай, записывай, сдавай работы, а потом приходи домой и читай что нравиться и пиши о том, что тебе нравится! Нужно просто подстроиться…

Генри застонал.

– Я устал. – опустил голову он. – Три года уже подстраиваюсь. Я не создан для рамок, не умею я засовывать свои эмоции в коробку определённого размера.

– Тебя только границы беспокоят?

– Нет! – пылко ответил Генри.

Ему бы не хотелось говорить о большем, но Джек один из немногих, кому он доверяет.

– Я, – парень густо покраснел, и стараясь скрыть это, съехал под стол.

Джек, конечно, всё заметил и почему-то краска залила и его лицо. Ему показалось, что причина Генри глубоко личная, и это его взволновало. Он широко распахнул глаза, до боли сжимая колени.

– Когда я в университете, то мне кажется, что все люди искусства созданы для какой-то высшей цели. Все эти прекрасные греческие колонны, картины барокко и музыка Баха… – Генри сглотнул. – У меня такое чувство, что все художники и скульпторы попадают в рай, но те, кто пишут… – парень зачем-то зашептал, и Джеку пришлось наклониться ближе. – Некоторые пишут о таких страшных вещах, которые действительно случаются, а книга – это очень опасная вещь, её строки сливаются в нескончаемый поток с мыслями в голове. Они навсегда остаются в памяти. Поэтому с книгами нужно быть осторожнее. – Генри замолк на несколько секунд, таращась на стол. – Книга проникает в душу. – парень нахмурил брови, рассуждая над следующими словами. – А что если я напишу что-то плохое и тем самым наврежу кому-то?