Лора Деренская - Идеальный полёт

– Мы тоже. Я учительница английского, – женщине было наплевать на политику.

– Окей! Вы, девушки, слышали про Гринпис? – чернокожая указала вверх на надпись на боку судна.

– Конечно, – только теперь Александра обратила внимание на название железной махины.

– Мы заходим в разные порты. Я сама из Австралии, из Нью Саус Уэльс.

Саша не смогла бы повторить последние три слова. Да и понятия не имела, что так назывался один из австралийских штатов. А еще она подумала: «Откуда в Австралии негры? Негры же в Африке».

– Из Австралии?! А мы с Урала! – ее правая бровь вспорхнула вверх. – Вы знаете, где это?

– Извините, понятия не имею, – иностранка пожала глянцевым плечом.

Нина завороженно слушала непонятный разговор, смотрела на говорящую на другом языке сестру с восхищением и жалела, что в школе учила никому не нужный немецкий. Хотя в шестом классе ей была предоставлена возможность сменить на английский, и мама просила Сашу помочь, но та только подсмеивалась над неправильным произношением Нины и тем самым отбила у нее желание что-либо менять.

– Мы скоро улетаем домой на Урал, – продолжила Саша.

– Сколько времени займет перелет?

– About eleven years 1 1 Где-то одиннадцать лет. , – оговорилась Саша.

– Лет? Одиннадцать лет лету! Вот умора! – загоготала чернокожая.

– Ой, одиннадцать часов, конечно, часов! – Саша чуть смутилась от чересчур бурной реакции иностранки. А та не могла угомониться.

– Одиннадцать? Неужели так далеко? Приезжайте к нам в Австралию, – молвили ровные белые зубы на черном лице.

– А как же. Непременно, – вежливая учительница улыбнулась на прощание и в долгу не осталась. – И вы к нам на Урал. Совсем недалеко.

Отошли, и Саша запела: «Далеко, далеко на лугу пасутся ко-о-о». И смеясь пересказала Нине весь разговор.

– Прекрасное да-ле-ко, не будь ко мне жес-то-ко, – песенно развивала тему Нина.

– Девушка, до Воронежа далеко? – Саша пыталась мямлить голосом кота из любимого мультика, наклонившись к Ане и нежно пощекотав ее за животик. – Я хочу в Воронеж!

– Ничего лучше Воронежа нет! Ну, а как там у вас в Австралии? – скопировала гнусавый голос сестры Нина.

– Высоко сижу, далеко гляжу, но не знаю. Я же с Урала! – Саша была в ударе. Нина тоже в хорошем расположении духа.

Несмотря на приподнятое настроение, они все же перескочили на тему авиабилетов, которые оказались в дефиците.

На следующий день Нина влетела в квартиру как вихрь:

– Я купила билеты! Улетаем послезавтра.

– Ой, молодец, сестрица! Анечка, мы скоро увидим бабу! – Саша ласково подняла ребенка на руки и начала осторожно кружить на середине малюсенькой, заполненной коробками комнаты. Ей так хотелось излить Елизавете Васильевне душу. «Мама будет слушать, пожалеет, поддержит и никогда не осудит».

Но Саша не могла уехать, не поговорив в последний раз с мужем. Она выпила для храбрости. Вообще последние дни она покупала вино каждый день, что очень беспокоило Нину. Саша же считала, что алкоголь помогал справиться с напряжением. Она пошла на улицу, нашла автомат и набрала телефон вахты.

– Мы уезжаем через неделю, – соврала она. – Мы тебе были не нужны. Радуйся теперь, что избавился от нас. Светлана Семеновна знает?

– Знает… А тебя никто не гнал, – заявил Юрий таким тоном, как будто доказал какую-то теорему. Причем в свою пользу. «Он повторяет слова Семеновны. Сама ушла, никто не гнал. Я, оказывается, сама во всем виновата. Кошмарные, черствые люди!»

– А вы где?

– Мы у хороших людей.

– Вещи-то че украла? Куда дела холодильник, телевизор? – язвительно спросил он с ноткой обиды.

– Ты меня вынудил так поступить, а про холодильник спроси у своего земляка Андрея. Пусть тебе его Люда укол от подлости поставит. Тебе не привыкать, да и ей тоже! – съязвила Саша и бросила трубку. Тут же пожалела, что проговорилась, развязала нетрезвый язык. Теперь она предала этого земляка-проныру. Ей стало стыдно. Еще ей было обидно, что Юрий не предложил вернуться, что его мама была на стороне сына, а Аня будет расти без отца. «От хороших мужей жены с младенцами не бегут на другой конец страны», – повторяла про себя она и горько плакала.

– Билетов было не купить, а салон полупустой, – недоуменно шепнула Саше на ухо Нина и крепче обняла сидящую у нее на руках Аннушку.

– Парадокс! – наморщила Александра лоб и пристегнула ремни безопасности, а про себя решила: «Начнем опять с начала. Все будет хорошо…»

Самолет девяностых уносил беглянок на уральскую родину, далеко от Дальнего Востока.

Дорога к дому вела по сопкам – то вверх, то вниз. Молодая, недавно вышедшая замуж воспитательница детского сада Саша и нянечка из ее группы возвращались с работы. Саша могла бы преодолеть путь быстро, но сдерживала шаг ради Раисы Федоровны, которая семенила рядом, слегка прихрамывая. Женщине осталось всего три года до пенсии. Прежде она была поварихой на пароходе, плавала по всему свету, а после инсульта пришлось устроиться в детский сад. Сухонькая, миниатюрная, с короткими медными волосами Раиса Федоровна выглядела немного старше своих лет: из-за перенесенной болезни лицо с маленькими глазками и плотно сжатыми тонкими губами выглядело слегка перекошенным. Но Саша привыкла к этому и не замечала недостатков. Ей нравилась немногословная и сдержанная нянечка, возможно потому, что она недавно покинула родительский дом и ей не хватало мамы.

Какое-то время шли молча, потом Раиса Федоровна, которая по детсадовской привычке или из уважения всегда называла Сашу на вы, спросила:

– Александра Владимировна, вы чем вечером будете заниматься?

– Не знаю. Скучать буду. А вы?

– Как всегда… Почитаю газету, новости посмотрю. Хотя новости-то… Похоже, конец пришел Советскому Союзу. А вы, что ж скучать – а как же молодой муж?.. Повезло вам, Александра Владимировна, он парень положительный.

– Да, хороший, – неуверенно согласилась Саша. – Каждый вечер на фабрике с группой репетирует.

– Я слышала, как ваш Юра поет: приятный голос, и на гитаре хорошо…

– Ну да, солист!

«Перед выходом вертится перед зеркалом, как баба. Ну, поет он в клубе, и что? Институт бросил, всю жизнь будет ящики ворочать. И вообще, муж по вечерам репетирует, а я одна кукую», – воспитательнице было стыдно открыть свои мысли нянечке.

Раиса Федоровна взглянула на Сашу. При среднем росте двадцатипятилетняя девушка обладала соразмерной фигурой: талия тонкая, грудь высокая. Да и остальным бог не обидел. Густые светло-русые длинные волосы приятного пепельного оттенка, точеная шейка, в лице ни одного изъяна. Безупречная смугловатая кожа, большие серые глаза и неправдоподобно длинные черные ресницы, брови, как дуги, темные, густые, будто подведенные.