Игорь Райбан - Журавли летят на юг
- Название:Журавли летят на юг
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:неизвестно
- Год:неизвестен
- ISBN:9785449321305
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Игорь Райбан - Журавли летят на юг краткое содержание
Журавли летят на юг - читать онлайн бесплатно ознакомительный отрывок
Интервал:
Закладка:
– Где я?! Где он, этот, который выдаёт себя за пророка?!
Нет, и не слышно ясного ответа.
Лишь хихикает махонько насмешник—невидимка:
– В преддверии райских садов ада, в странной стране, дружище – а хуже места и не сыскать, хоть век сыщи, да не сыщешь!
Тьма обступает, морочит, приникает тесными объятиями нелюбимой женою, на зубах хрустит противной мукой, а где-то неподалеку капли воды долбят темя вечности: иже, еси, на, небеси, отче, наш… ты, гроза, гроза всех богов…
Капли? Воды?! Откуда…
Встать на ноги труднее, чем пешком дойти до легендарной горы Кайлас.
Поначалу приходится двигаться на четвереньках, по-собачьи, в кровь обдирая колени, а потом уже, когда боль становится обжигающим кнутом, рывком подымать себя и, выплевывая хриплый стон, тащиться в темноту. Невозможную, небывалую – темноту, где пахнет сыростью, а капли не смолкают, бубнят речитативом древнеарабских сур: Алиф. Лям. Мим…
Сначала всегда была тьма, а потом появился свет.
Так было и есть изначально.
Надо было Идти.
Только не пророк я, рассуль, или новый мессия.
…Родник доверчиво ткнулся в ладонь холодным носом – и отпрянул от рыбьей чешуи, обиженно лепеча невнятицу.
Брызги маленькой радугой, на миг повисли в воздухе, чтобы опасть на травы капельками невинной росы.
Гордая фиалка вскинула головку, украшенную алмазным ожерельем, и насмешливый щебет птиц был ответом этой гордыне.
Солнце золотце, пригоршнями рассыпало вокруг тертую охру, золотя кусты жимолости, оглушающий аромат плыл волнами, заставляя сердце биться чаще, словно у юноши в предвкушении первого любовного свидания – а каждый вдох и выдох звучал «альфой» и «омегой», славя Всевышнего, повелителя блаженных садов, родителя всех религий.
Я стоял нелепой, закованной в металл статуей, посреди райских пределов, и не знал: тосковать ли мне за тьмой подземелья Испытания «беспредельной»?!
Тьмой, из которой родился свет, как уже случалось некогда с мирозданием; да и со мной, как однажды бывало.
Или обождать чуть…
Память подсказывала свидетелем, заслуживающим доверия: никакой доспех не надевал.
Я не брал его с собой, не просил Виландию помочь мне застегнуть пряжки и затянуть ремни; я не облачался во все эти зерцала, оплечья, наручи, поножи, не обвивал талию поясом с бляхами, не украшал голову прорезным шлемом.
Я не делал этого, и не брал короткий, словно игрушечный клинок.
И тем не менее – творение неведомого оружейника покрывало злосчастного Идущего с головы до ног, и это являлось такой же истиной, какой была гробница, оставшиеся снаружи.
Я готов к бою.
Я – потому что здесь и сейчас не находилось места лжи или притворству, отстранению или возвышению, всем этим; Джоникам, Риккардам, Идущим Впереди, путникам, странникам, именам, прозвищам, отчествам и племенным тотемам.
Я был наг душой и открыт рассудком для всего, что могло произойти со мной в здешнем раю.
Не смешно ли? – оголенный боец в ратном снаряжении!
Да смейтесь великим смехом!! Ведь я же Отступник!
…трава хрустела под двойными подошвами латных сапог.
Брызгала липким соком, ломкими стеблями корчилась за спиной.
Трава была бессмертна: что значит истоптанная сотня—другая зеленых побегов для обширной луговины?
Меньше, чем ничего.
Трава знала о бессмертии, и я знал о бессмертии.
Мы с травой знали о бессмертии всё, или почти всё.
Я сдвинул набок ножны с альфангой, и полной грудью вдохнул пьянящий ветер, отличный от запретного вина лишь тем, что он был дозволен.
Куда идти? Что делать, кого спрашивать? С кем биться и драться?
О, гордый Люцифер, творец Отступника, неужели именно здесь тебя выели до сердцевины, выбросив в земной мир лишь пустую оболочку?!
Деревья сомкнулись вокруг меня: ивы с ветвями—хлыстами, вековые карагачи, пирамиды кипарисов накалывали облака на острия макушек, красные листья аргавана соседствовали с серебристой подкладкой листвы сафеддоров.
И пятнистой шкурой леопарда, земля стелилась к ногам нового владыки.
Я шел, не разбирая дороги, держа ладонь на рукояти клинка.
Легкий скрежет латной перчатки о костяные накладки рукояти, хруст травы под сапогами, звяканье наруча, когда он краем цеплял поясные бляхи – странная, противоестественная гармония царила в этом хаосе звуков!
Трели птицы бормотушки – и скрежет, воркотня голубей – и хруст, шелест крон под ветром – и звяканье… суфийский напев бытия!
Уж лучше бы меня ожидала тьма кромешная со скрежетом зубовным, мрак тысячи опасностей, чем этот волшебный Эдем, где волей—неволей приходится чувствовать себя захватчиком, не прошеным гостем, а он, как известно, хуже иблиса!
Я наклонился и мимоходом сорвал нарцисс.
Сунул было за ухо и, наткнувшись на шлем, устыдился.
«Только раз в году нарциссы украшают грудь земли – а твоих очей нарциссы расцветают круглый год…»
Воспоминание отрезвило, я бросил цветок в душистую тень олеандра и двинулся дальше.
Без цели; без смысла.
В метелках дикого овса, осыпая серую пыльцу, щеголями площади Мюристана бродили голуби. Ворковали, топорщили перья, терлись клювами в любовной игре. Ближе всех ко мне прохаживался крупный сизарь с алой полоской вокруг шеи, более всего похожей на коралловое ожерелье.
– Мир!.. мрр—амр—мр… – кошачье пение издавал он, и все топтался на одном месте, отпрыгивая, возвращаясь, кося на меня влажной бусиной глаза.
Я пригляделся.
У лап голубя извивалась пестрая гадюка, один укус которой отправляет человека к праотцам верней, нежели добрый удар копья.
Змея вязала из себя замысловатые узлы, но жалить не спешила; и уползать не торопилась.
– Ми—и—и—ир… мр—мр—я…
Вот оно, или она – Сущность эгрегора христианства.
Меч – под маской мира.
Волшебная Птица Гамаюн с ленцой топталась по упругому телу гадюки, кривые когти не по—голубиному хищно прихватывали змею, вздергивали над землей, чтобы тут же отпустить, дать наизвиваться вдоволь – и снова.
Тихое шипение вторило нежному мурлыканью, кораллы на шее птицы Хумая отливали рассветной зарей, а остальной стае дела не было до забав вожака.
– Кыш! – довольно глупо сказал я. – Кыш, зар—раза!
Голубь, только голубь ли, являя собой образец послушания, оставил змею в покое (та мигом юркнула прочь, исчезнув в зарослях), легко вспорхнул крылышками и уселся ко мне на плечо, обратившись в здоровую птицу похожую на орла.
– Кыш… – беспомощно повторил.
Гамаюн незатейливо потерся головкой о назатыльник шлема.
Щелкнул мощным клювом, норовя ухватить кольчатый край.
В ответ я дёрнул плечом, желая прогнать назойливую орлиную птицу, но земля вдруг ринулась прочь, вниз, в пропасть, а небо ударило в лицо синим полотнищем. Расплескивая пену облаков, я мчался в вышине вольным соколом, надзирая, как внизу стелятся реки и озера, холмы и долины, города с многоярусными крышами домов и зелёные поля, острые шпили храмов с крестами, судоходные каналы, обсаженные деревьями…
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: