Марко Марчевский - Остров Тамбукту

Селение было безлюдно. Амбо, наверно, успел предупредить туземцев, и все ушли в горы. А может быть, люди издалека заметили подводную лодку и бежали. Но почему они оставили селение без защиты? Где стрелки? Если капитан увидит, что не встретит сопротивления, он высадит матросов на берег и предаст огню все хижины...

Я не собирался возвращаться на подводную лодку. Не было смысла дальше играть роль посредника, раз это было бесполезно. Капитан Сигемитцу хотел захватить остров, покорить или уничтожить все племена — и ничто не могло ему помешать в достижении этой цели. Нельзя ожидать пощады от людей, которые превратили весь мир в ад. В это время Германия и Япония находились в зените славы — на западе армии Гитлера достигли Ла-Манша, на востоке — Волги, на севере — Шпицбергена, на юге наступали в пустынях Африки, а японцы были, в Китае, и их подводные лодки сновали даже в Индийском океане. Кто мог убедить капитана, что ему не удастся покорить какое-то «дикое» племя?

«Да, — подумал я, — моя роль посредника кончена, пора идти в горы к Боамбо».

Приходилось торопиться, потому что скоро начнут стрелять орудия... И действительно, в ту же минуту раздался орудийный выстрел — условленный сигнал, звавший меня вернуться на судно. Но вместо того, чтобы идти на берег, я пошел в джунгли...

Едва я углубился в лес, стрела пропела над моей головой и вонзилась в дерево.

— Не пускайте стрел, комунатуа! — закричал я. — Не пускайте стрел, я ваш лапао!..

С ближайшего дерева соскочил молодой туземец и крикнул:

— Комунатуа! Это наш пакеги!

С соседних деревьев послезали и другие туземцы и окружили меня. Все намазали себе лица сажей, а тела разукрасили белыми полосами. В шевелюре торчали перья попугаев. Это была их военная «форма», и она действительно делала их страшными.

— Ты пришел с большой пироги, — сказал один из туземцев, свирепо смерив меня взглядом. — Ты был у желтых дьяволов. Ты наш враг.

Остальные подошли ближе с поднятыми копьями, готовые их всадить в меня.

— Да, я был у желтых дьяволов. Я теперь иду к тана Боамбо. Но перед этим хочу поговорить с вашим ренгати. Отведите меня к нему.

Стрелки повели меня на берег. Тут я увидел то, что капитан с подводной лодки даже в бинокль не мог разглядеть: в кустах и среди скал притаилось много стрелков, молча наблюдавших за подводной лодкой и готовых к бою. Среди них был и ренгати. Он встретил меня холодно.

Я объяснил ему, что Боамбо послал меня к желтым дьяволам предложить их вождю уйти отсюда со своими большими пирогами и оставить племя в покое. Но желтый вождь — уин биля (плохой человек) — и не хочет уходить. Он скоро начнет пускать «молнии» и сожжет все хижины.

— Но вы не пугайтесь, — обратился я ко всем туземцам. — Желтый вождь сожжет хижины, но до вас не доберется. Залягте и ждите. Если желтый предводитель пошлет стрелков, встретьте их как полагается.

— О, мы знаем! — сказал ренгати.

Сейчас японец мог привести в исполнение свою угрозу — обратить селение в пепелище. Ну что ж? Туземцы построят себе новые хижины в горах, но не преклонятся пред ним.

Капитан, вероятно, подумал, что я стал жертвой «черных дикарей», — как он презрительно называл туземцев, — и, может быть, представлял себе, как они пляшут вокруг костра, на котором я буду зажарен. Он едва ли допускал, что я мог добровольно остаться у туземцев и драться вместе с ними против своего «союзника».

Через полчаса, после сигнального выстрела, орудия открыли ураганный огонь. Снаряды со свистом пролетали над нашими головами и с грохотом разрывались в селении. Через несколько минут оно горело со всех сторон.

Подводная лодка подняла якорь и тронулась вдоль берега. Позже мы слышали новую канонаду: японцы обстреливали соседнее прибрежное селение...

Как храбро ни сражалось племя, оно не могло прогнать захватчиков с острова. Одной храбрости недостаточно для победы. Необходимо еще и мощное оружие, а туземцы располагали всего десятью ружьями, кроме стрел и копий.

Десятки тысяч лет назад человечество питалось кореньями, плодами и рыбой и редко мясом, потому что все звери, мясо которых может служить пищей для человека, были подвижнее его, а часто и сильнее. В те времена изобретение лука и стрел было эпохой в развитии человечества. Стрелой человек мог убить зверя на расстоянии. Стрелы и копья спасли человечество от голода и вырождения. Даже много позже, когда у человечества были уже железные щиты, мечи и броня, стрелы и копья все еще были опасным оружием. Ими древние греки победили троянцев, ими спартанцы защищали Фермопилы. Но теперь стрелы и копья не могли спасти племя занго от захватчиков. В сравнении с орудиями, пулеметами, ружьями и бомбами японцев, стрелы и копья были детскими игрушками. Известно, что когда турки воевали с византийцами и осадили Константинополь, у них было только одно единственное орудие и, если верить историкам, выстрелили из него только раз, но этот единственный выстрел решил исход битвы — византийцы сдали город. А у японцев было не одно, а четыре орудия...

И все-таки они не могли ни захватить остров, ни сломить сопротивление племени. Они разрушили и сожгли прибрежные селения, перебили много народу, но не могли проникнуть в глубь острова, да и не рисковали, потому что знали, что их ожидает на лесных тропинках.

Туземцы жили в неприступных джунглях так же свободно, как и раньше. Они не привыкли к роскоши и не чувствовали неудобств твердого ложа. Они спали на рогожах или сухой траве и папоротниках, а непроходимые джунгли охраняли их от захватчиков. На тропинках, которые шли от берега к новым селениям, днем и ночью бдели стрелки. Время от времени японцы пытались проникнуть по этим тропинкам в глубь острова, но стрелки быстро обращали их в бегство. При каждой такой попытке японцы оставляли по нескольку человек убитыми и ранеными, пока наконец совсем не отказались от этих вылазок. Они были хозяевами океана, но на самом острове владели узкой полосой земли и одним селением, которое сами превратили в пепелище.

И как раз у этого селения, вблизи залива, они начали усиленно строить укрепления. Днем мы наблюдали за ними с высот, а ночью более смелые стрелки подкрадывались к их окопам и неожиданно нападали на них, выводя из строя по нескольку матросов. Но и японцы не оставались в долгу. Иногда они подходили на лодках ночью к берегу у какого-нибудь полуразрушенного селения и пока одни сражались со стрелками, охранявшими берег, другие обыскивали хижины и всех, кого ловили в них, угоняли работать на укреплениях. Они не убивали пленных, потому что им были нужны рабы. А позже они прибегли к новой хитрости: гнали двух пленных туземцев по тропинке в джунглях и заставляли обезвреживать скрытые смертоносные стрелы. Но и эта хитрость провалилась. Стрелки, спрятавшиеся на деревьях, убивали японцев и освобождали пленных туземцев.