Марко Марчевский - Остров Тамбукту

— Вы говорите, что вас привязали к дереву? — опять перебил меня капитан.

— Да, они привязали меня к дереву...

— А вот я читал, — сказал капитан, глядя на меня подозрительно, — что дикари привязывают свою жертву у костра и пляшут вокруг нее.

— Да, — подтвердил я, — и я читал нечто подобное. Но эти дикари привязали меня далеко от костра. Ведь я вам сказал, что они считают свой огонь священным и не хотели его осквернять моей близостью...

— Осквернять? Не понимаю...

— Постараюсь вам объяснить. Я пакеги — белый человек или белый дьявол, который оскверняет все, чего коснется.

— Но... насколько я помню, вы утверждали, что они хорошо относятся к вам?

— Раньше, когда считали меня их другом — да. Но не забывайте, что сейчас я был их врагом. Они смотрели на меня, как на прокаженного привязали в стороне от костра, чтобы не осквернять его. А после, когда наплясались, отвязали от дерева и на руках понесли на костер...

Пот градом лил с моего лица. Я вытер его и спросил:

— Вы позволите закурить?

— Разумеется! — капитан подвинул папиросы и нетерпеливо поторопил:

— Продолжайте, я слушаю...

Он действительно напряженно слушал, облокотившись на письменный стол.

— Понесли меня на руках, чтобы бросить в костер, но в эту минуту прибежал туземец и сообщил, что желтые дьяволы схватили дочь главного вождя и увели на подводную лодку.

— Желтые дьяволы? Он так и сказал?

— Да, сэр, они так вас называют. Тогда я сказал: «Не троньте меня, и я спасу дочь главного вождя».

— Дочь главного вождя? — встрепенулся капитан, пристально глядя на меня. — Вы знаете ее?

— Знаю.

— Прекрасно, прекрасно!.. А дальше что произошло?

— А дальше я опять повторил туземцам: «Если вы меня не тронете, я попрошу желтого вождя освободить дочь тана Боамбо».

— И они вам поверили и освободили?

— Нет, конечно! Они не поверили и не освободили меня. Тогда я предложил им отвести меня к их главному вождю, и они согласились.

— Из огня да в полымя! — пробормотал капитан.

— Совершенно верно. Увидев меня, главный вождь раскричался: «Зачем вы привели сюда этого белого дьявола? Почему вы до сих пор его не съели?» А туземцы ответили: «Мы как раз разожгли костер и собирались его зажарить, когда узнали, что желтые дьяволы захватили дочь тана Боамбо и утащили на большую пирогу». Главный вождь еще больше разъярился и заорал: «Да, желтые дьяволы похитили мою дочь, но я жестоко им за это отмщу! Этот будет первой жертвой, — указал он на меня. — Зажгите костер и приведите других желтых дьяволов. Я голоден как шакал...»

— Постойте, постойте! — остановил меня капитан. — Разве они взяли в плен моих матросов?

— Да, они привели пять ваших матросов, связанными...

Капитан насторожился и поджал губы.

— Дальше?

— Дальше я сказал главному вождю: «Если тана Боамбо оставит в живых этих пятерых желтых человек, я спасу дочь тана Боамбо». — «Как? — спросил меня предводитель. — Как же ты ее спасешь?» — «Я пойду к желтому вождю и скажу, что тана Боамбо передаст ему живыми пятерых его стрелков, если желтый вождь освободит дочь тана Боамбо». — «Нет! — воскликнул предводитель. — Желтые дьяволы причинили много зла моему племени. Они наши враги, а мы прощаем нашим врагам только после того, как их зажарим и съедим». — «Пусть тана Боамбо хорошо подумает, раньше чем нас зажарит и съесть, — сказал я. — Если тана Боамбо меня не послушает, он никогда больше не увидит своей дочери». Но он не пожелал меня слушать и велел бросить нас в огонь. Меня и пятерых ваших матросов. Его ненависть к вам сильнее любви к собственной дочери. Тогда вмешалась жена предводителя. Как каждая мать, она бросилась в ноги мужу, зарыдала в голос, начала ломать руки и умолять... Вмешались и другие женщины, родственницы предводителя, — известное дело, женское сердце жалостливее сердца мужчины, — и предводитель сдался. Он приказал угасить костер и послал меня сказать вам, что, если вы освободите его дочь, он освободит пятерых ваших матросов. Если же нет, завтра же утром они будут зажарены и съедены.

— Так! — пробормотал капитан, потирая руки. — Хорошо, хорошо!.. Чудесно! Главный вождь в моих руках!

— Он в джунглях, и вы никогда его не поймаете, — возразил я.

— Он сам придет ко мне...

— Этого никогда не будет!

— Тем хуже для него и его дочери!

— А ваши матросы? — напомнил я. — Не забывайте, что пять ваших матросов...

— Вы о них не беспокойтесь, — перебил меня капитан и небрежно махнул рукой. — Во флоте императора-солнца существуют традиции. Каждый матрос, попавший живым в руки врага, не заслуживает снисхождения. Эти негодяи должны были умереть как герои, а не сдаваться живыми. Они запятнали и свою, и мою честь. Пусть их сожрут дикари — это послужит примером для других...

«Ужасный человек! — подумал я. — Без сердца, без чувств. Что делать?» Мне пришло на ум, что капитан вспомнил о чести. Сдавшись живыми, его матросы запятнали свою и его честь. Ну что ж! И у меня есть честь!..

— Я поклялся главному вождю, что его дочь будет освобождена, и только тогда он согласится оставить в живых ваших матросов и меня. Если вы ее не освободите, главный вождь скажет: «Белый варвар обманул. У него нет чести. Все белые и желтые — варвары, люди без чести...»

— Вы меня смешите, ха-ха! — сказал капитан и язвительно рассмеялся. — Неужели вам не безразлично, что подумает о вас этот дикарь?

— Совсем не безразлично. Мое понятие о чести...

— Оставайтесь при вашем понятии, — прервал меня капитан Сигемитцу, а дочь главного вождя останется моей пленницей. Или ее отец капитулирует, или...

— Или что? — насторожился я.

— Вы много хотите знать, союзник! — строго заметил капитан и встал.

Разговор был окончен. Зинга оставалась его пленницей, а я «союзником». Это было унизительно.

— Господин капитан, вы должны освободить эту девушку!

— Должен? — он посмотрел па меня через плечо.

— Да, должны! — мой голос прозвучал дерзко.

— Почему?

— Потому что она моя невеста!

Он повернулся ко мне, и, принужденно улыбнувшись, сказал:

— Союзник, я вам не верю. Мне известно, что дикари не обручаются и не венчаются. Эти вещи у них обделываются просто.

— Они обручаются и венчаются так же, как и мы, — возразил я. — И защищают свою честь гораздо больше, чем некоторые цивилизованные люди.

Капитан свистнул от удивления, потом сказал:

— Союзник, не говорите глупостей. Эта девушка — моя пленница и я поступлю с ней так, как мне заблагорассудится. Первым делом я ее сфотографирую и вставлю в альбом на память. У меня есть альбом с фотографиями девушек разных стран: китаянок, монголок, малаек, даже европеек. Настоящая дикарка среди них — это будет оригинально, не так ли?