Том Харпер - Книга тайн

Каспар ужасно не любил, когда на его замечания не реагировали. Он попытался в третий раз.

— И отправляться в путь в такое время — чистое безумие. Я слышал, что неделю назад Брейсгау сровняли с землей. Они там запалили деревню и зажарили всю живность на углях. Говорят, что и жителей зажарили, а потом и сожрали.

Меня пробрала дрожь. Вот уже несколько месяцев местность вокруг Штрасбурга была наводнена дикарями, арманьякцами [37] Арманьякская партия; Франция XV века была разделена на две враждующие партии — арманьякскую и бургундскую, сражения между которыми опустошали страну. или «дурачками», остатками великой армии, которая мародерствовала по всей Европе, служа то одному герцогу, то другому. Нечестивым сговором французского короля, германского императора и Папы Римского они были направлены в Швейцарию на разграбление Базеля: король хотел избавиться от них, император планировать присоединить к своим владениям Швейцарию, а Папа спал и видел, как положит конец собору, который Эней и его единомышленники проводили вот уже десять лет. Швейцарцы встретили их во всеоружии и ценой немалых жертв нанесли им поражение. Оставшиеся арманьякцы бежали, мечом и огнем прошлись по берегам Рейна, устроив бойню, равную — по слухам — только апокалипсису. На окраинах Штрасбурга они появились весной. Много тысяч людей погибли.

Лес потерял свою красоту. Я вглядывался в чащу, пытаясь увидеть, что там мелькает за пламенеющей листвой.

— Ник? Что, черт побери, с тобой случилось? До меня доходят всякие дурные вести.

Урзред Некромант расхаживал по своей берлоге перед ревущим костром. В углу покорно стоял стреноженный единорог.

— Долгая история. Мне нужна помощь.

— Ты где?

— В Страсбурге.

— Это что, в Кентукки?

— Во Франции.

— Так. — На восковом лице Урзреда застыла ухмылка. — Я, понимаешь, сейчас далековато от Франции.

— Слушай, мне нужен сканер с высоким разрешением и быстрый канал передачи данных. Быстрота должна быть максимальная. Я подумал, ты, может, кого знаешь.

Урзред постучал своим посохом по каменному столу, высекая синие искры.

— Ну, Ник, ты и задачки ставишь. Который там у тебя час?

Ник посмотрел на часы.

— Девять вечера.

— Ник, это выходит за рамки приличий. — Пауза, потом брюзгливый вздох. — Ладно, посмотрю в контактах, есть ли у меня знакомые французы, страдающие бессонницей и менеджерствующие в центрах по сбору и обработке информации. И с нюхом на беглецов от правосудия. Подожди.

Урзред исчез, оставив после себя облачко дыма. Ник вытащил наушник из уха и оторвал взгляд от компьютера. Вместо затянутых паутиной стен и клубящегося тумана в башне некроманта теперь все было густо замазано красной краской и стоял плотный сигаретный дым, точно в подпольном баре на набережной Сен-Жан. Другие посетители казались Нику такими же необычными, как и все в «Готической берлоге»: пирсинги во всех мыслимых частях тела, волосы, выкрашенные в красный, алый или зеленый цвета, стальные цепи на шеях и поясах. По виду и не скажешь, что кто-то из них пришел воспользоваться бесплатным беспроводным Интернетом.

— Ты уверен, что сейчас подходящее время для компьютерных игр? — спросила Эмили. Она сидела рядом с ним на потертом диванчике, потягивая «Джек Дэниелс» и запивая колой.

— Знаешь такой девиз: «Сеть есть компьютер»?

Она отрицательно покачала головой.

— Ну, говоря человеческим языком, Сеть есть Рэндал. Урзред. Если нам кто и в состоянии помочь, то Рэндал, вероятно, его знает.

— Не понимаю. У нас тут есть подключение к Интернету.

— Но скорость очень низкая. А нам нужно просканировать картинки. Это невозможно сделать камерой мобильного телефона.

На экране компьютера из ниоткуда возник Урзред. Ник снова взял наушники, стараясь не замечать насмешливых взглядов, которые бросали на него окружающие.

— Нашел, — хвастливо сказал Урзред. — Ты знаешь такое место — Карлсруэ?

— Нет.

— Это в Германии. Судя по «Интервебу» — в часе езды от того места, где ты находишься. Hochschule fur Gestaltung. [38] Университет дизайна (нем.) Это что-то вроде технического колледжа. Там на факультете информатики есть одна дева — Сабина Фриман. Она тебе поможет.

Ник помедлил.

— Туда можно добраться без машины?

— Эй, слушай, я тебе что — бюро обслуживания? — Урзред подошел к большой книге, лежащей на пюпитре в виде крыльев летящего орла. — Значит, есть поезд из Страсбурга во Франкфурт с остановкой в Карлсруэ. Отправление в двадцать один пятьдесят. Тебе сказать, где там вагон-ресторан?

— Найдем. — Ник протянул руку и захлопнул крышку компьютера. — Но мне нужно, чтобы ты организовал еще кое-что.

Какие бы опасности ни крылись в лесу, мы добрались до места живыми и невредимыми. Шлеттштадт был ничем не примечательным городком в двадцати милях от Штрасбурга вверх по Илю. Как и все города в те дни, он пребывал в состоянии осады. На стенах стояли стражники, а ворота нам открыли, только убедившись, что у нас нет оружия. Мы шли по петляющим улочкам вверх по холму к церкви, всюду встречая недоверчивые взгляды.

— Ты обратил внимание, что ювелиры всегда открывают свои лавки поближе к церкви? — пробормотал Драх. — Иисус проповедовал бедность, призывал отказаться от земных благ.

— Ты потише, — остерег я его. — Достаточно того, что нас принимают за шпионов арманьякской шайки, так ты еще ведешь разговоры, как еретик из братства Свободного духа. [39] Братство Свободного духа — христианское движение XIII–XIV веков, вошедшее в конфликт с католической церковью и объявленное еретическим.

Мы нашли то, за чем пришли, в доме с остроконечной крышей, выкрашенном в красное между высокими балками. По большей части все, что я увидел, было знакомо по другим ювелирным мастерским: инструмент на стенах, ларцы с бусинами и проволокой, пластины, сверкающие между витринами, остатки амальгамы и расплавленных металлов.

Но все это было покрыто пылью. Не поднимался дым из трубы в задней части дома, не стучали молотки по наковальням. Времена для ювелиров были неподходящие — они не могли работать с золотом, когда все оно было спрятано под матрасами или половыми досками.

Я облокотился на пустой прилавок и заглянул внутрь. На табуретке сидел человек — он снимал со стержня кольца и полировал их одно за другим.

— Тебя зовут Готц? — спросил я.

Он кивнул. Ему было лет тридцать, из-под копны каштановых волосы на меня смотрело худое лицо. Я представился.

— Я член гильдии ювелиров Штрасбурга — видел там твою работу. Брошь с изображением Христа на кресте.

Эта брошь принадлежала Андреасу Дритцену. Его брат выставил ее на продажу в лавку после смерти Андреаса. Осторожными расспросами я выяснил, кто ее изготовил.