Мельник Акимович - Гранитный линкор

— Приедете на Угрюмый, узнаете! — серьезно ответил лейтенант.

— А я знаю кто! — вдруг просиял Ерохин.— По хватке узнал!

— Кто, думаете? — улыбаясь, спросил Чуприн.

— Разведчик капитан Углов! — тихо сказал Ерохин.

— Прошу в кубрик!—торопливо перевел разговор Чуприн.

В самом дальнем углу кубрика в окружении незнакомых матросов, прижавшись друг к другу, сидели две девушки. Та, что с виду казалась меньше, с некрасивым веснушчатым лицом, большими робкими и будто тоже веснушчатыми глазами, украдкой поглядывала то на широкоплечего артиллериста, углубившегося в свои думы, то на неуемного, порывистого Ерохина. За лихой веселостью она уловила в смеющихся глазах парня глубоко скрытую грусть.

— Тесно здесь будет такому. Ему, пожалуй, и в открытом море не хватит простора! — прошептала она.— На нем самые большие полушубки недомерками покажутся, из двух один выкраивать надо!..— Подруга молчала.—Лена, Ленуся, ты спишь? — окликнула девушка подругу.

— Нет, Соня, вот лежу и думаю: это он? — мягко зазвучал голос Лены.

— О ком это ты, Лена?

— Да все о том... со шрамом который...

— А ты не думай о нем, Ленуська, спи.

Спать Лене не хотелось. Она поднялась, подошла к приоткрытому иллюминатору. Матросы уступили ей место. Поток солоноватого холодного воздуха ударил в лицо девушки. «Вот оно, Баренцево море!» — Лена задумчиво улыбнулась.

Стоявшие рядом матросы пробовали заговорить с ней, познакомиться, но девушка на их вопросы отвечала строго и односложно: да, нет.

— Ржаной сухарик! — разочарованно заключил голубоглазый франтоватый матрос.

— Ничего, побудет с нашим братом матросом, сразу размокнет! — обнадежил его пожилой небритый связист.

...Лена ехала на фронт. Она окончила курсы радисток, была зачислена в морскую пехоту и направлена на далекий Север — туда, где сражался Николай Углов. О его подвигах она прочитала в газете и решила: буду такой, как мой земляк!..

Чем ближе они подходили к цели, тем больше сжималось ее сердце. «Что же это такое, страх? — смущенно спрашивала она себя.— Нет, Ленка, не осрамись перед моряками!»

Всматриваясь в мрачные прибрежные скалы, Лена вспомнила, как еще не так давно она с группой своих однокурсников под руководством закаленного альпиниста преподавателя Александра Ивановича, прозванного студентами дядей Сашей, поднималась по неприступным кручам на вершину Эльбруса. Это было самое большое событие в жизни девушки, о котором она мечтала долгие годы учебы в институте. Легко мечтать, но осуществлять мечту трудно. Многие преподаватели, да и близкие ее подруги и товарищи не верили, что она, такая хрупкая на вид, сможет преодолеть неприступные кручи Эльбруса.

— Такой только в балете танцевать,— говорили знавшие девушку студенты.

— Ну и пусть не верят, они меня еще узнают! — упрямо твердила Лена.

Только один дядя Саша верил в нее и настоял на том, чтобы Елену Ильичеву включили в его альпинистскую группу.

Тяжелым был путь восхождения на Эльбрус. Многие крепкие на вид студенты не выдерживали и возвращались. Пробирались по узеньким, нависшим над пропастями выступам, карабкались по крутым, почти отвесным скалам. Часто не на что было опереться, казалось, не за что зацепиться, но пальцы впивались в трещины гранита, а твердые мышцы поднимали все выше и выше.

Вот последний выступ самого опасного пути! Лена невольно посмотрела вниз, и все закружилось перед глазами: там — бездонная пропасть. «И костей не соберешь!»—замерло сердце. Мелкая игольчатая дрожь пробежала по телу. Холодные капли пота выступили на лбу. Она на секунду прижалась к скале. «Нет, этого выступа мне не взять!» — подумала девушка.

— Взяли самое трудное, а этот легко возьмем! — вдруг услышала Лена спокойный бас дяди Саши.— Еще прыжок — и мы на вершине!

Эти уверенные слова вернули Лену в прежнее состояние. Она одолела последнее препятствие и поднялась на вершину Эльбруса.

Но в мирное время рядом был преподаватель, который своим примером вселял в нее смелость. Кто же теперь будет для нее примером? Лена задумчиво улыбнулась.

— Берег врага! — донесся с палубы взволнованный голос.

— Ну, матросы, теперь держись, начнется скоро! — сказал кто-то.

От этих реплик снова, как тогда перед штурмом вершины Эльбруса, колючая дрожь пробежала по телу девушки.

— А вдруг вражеские береговики потопят наш катер? — словно угадав мысли девушки, сказал стоявший рядом длинный, неуклюжий молодой матрос.— Ведь и врага в лицо не увидишь!

— А ты не ворона, не каркай! Накаркаешь еще! — с досадой огрызнулся из темноты Ерохин.

— Как ни говори, на земле лучше воевать, чем в море...

— Почему это?— недовольно спросил Сибиряк.

— А потому, ежели грабанут суденышко, так и зацепиться не за что, сразу на донышко морское... рыбку удить! На земле, брат, другое... — уныло продолжал молодой матрос.

— А ну, повтори, что ты сказал! — сердито подошел к нему Ерохин.

— На земле, говорю, другое дело, — не унимался матрос.— К примеру, ноги подобьют тебе — руками стреляешь, руки оторвут — зубами в глотку врага вцепишься!

— Насчёт зубов ты правильно сказал,— согласился Ерохин.— А в целом плохо! Вижу, морского дела ты еще не нюхал, салажонок! Во-первых, не давай, чтобы всякая нечисть тебя топила. Во-вторых, сам губи ее. Не жди, когда тебя враг найдет, сам его найди и уничтожь!

— Эка, соленые брызги! — засмеялся круглолицый, со шрамом на лбу автоматчик.— Да ты, милок, вроде как морской Суворов!..

— Суворов он на язык!— съехидничал длинный матрос. — Посмотрим, как в настоящем деле будет выглядеть...

— Эх ты!..— Ерохин хотел сказать длинному матросу что-то обидное, но промолчал, только глаза его недобро блеснули в полумраке.

На мгновение в кубрике стало тихо. Закрыв иллюминатор, Лена села на прежнее место, прижалась к подруге.

— Соня! — тихо позвала она.

— А?

— Ты не спишь?

— Не могу...

— Скажи, Соня, тебе страшно? — после некоторого молчания еще тише спросила Лена.— Только откровенно скажи.

— Чужого берега боюсь... А ты?

— Я тоже... Думала, что после Эльбруса стала героем, а оказывается...— она не договорила.

Катер «Охотник», расчесывая седые вспенившиеся кудри моря, стремительно мчался вдоль побережья врага.

Матросы настороженно притихли.

Свернувшись калачиком, крепко спала Соня. Спросив разрешения у командира, Лена поднялась на палубу.

— Ну зачем этаких птах на фронт посылают? — услышала она.— Таким бы розы выращивать да цыплят в инкубаторах выводить! — гудел чей-то насмешливый бас.

Вобрав голову в барашковый воротник теплого полушубка, сжав до боли кулаки, Лена сердито смотрела в мрачный простор моря.

На палубу поднялся Углов. К нему подошли два матроса. Все трое стали напряженно всматриваться в чужой берег.