Мельник Акимович - Гранитный линкор

Он с трудом поднялся. Все тело сковывала тупая боль.

— Я, кажется, ранен...

— Да, товарищ командир! — поддерживая Углова, глухо ответил Ерохин.— Были без сознания.

— Где лейтенант Юрушкин? — оглядываясь кругом, спросил капитан.

— Убит.

— Командиры взводов?

Ерохин опустил голову.

— Старшина Галушко? — продолжал спрашивать Углов.

— Еще вчера...

— Что же это? — Углов оглядел с ног до головы изменившегося до неузнаваемости, бледного, исхудавшего, но подтянутого Ерохина.— А вы кто?

— Исполняющий обязанности командира отряда старший матрос Ерохин!

— Простите. Не узнал я.

— Тяжело нам,— дрогнул голос Ерохина.

— Вижу. Где отряд?

— Все тут, на последнем кольце обороны. Только что отбили атаку. Противник понес большие потери. И у нас осталось в живых девятнадцать человек.— Ерохин перевел дыхание.— В автоматах последние обоймы. На трофейных винтовках штыки... Если враг снова пойдет в атаку, нам будет очень тяжело... В крайнем случае...— Ерохин потупился.— Мы между собой договорились... У нас есть коробка взрывчатки и две противотанковые гранаты... Как только будет выпущен по врагу последний патрон, мы взорвемся! — Ерохин решительно блеснул на капитана воспаленными глазами.— Иного пути у нас нет!

Углов, преодолевая боль и слабость, решительно поднялся на ноги.

— Я умирать не хочу,— строго посмотрел он на Ерохина.— Мы нужны Родине! Нас девятнадцать человек, гранаты, взрывчатка, по обойме патронов, трофейные штыки — сила! Умереть не трудно. Всегда успеем.— Он ласково дотронулся до повлажневшей щеки матроса.— Не падай духом, орел! Хорошо жить еще будем, Леня!

— Спасибо! С вами мне легко.

Вдруг Ерохин насторожился. Замолчал и капитан: там, у обрыва, на фоне неба, появился силуэт.

— Кто это? — схватил за руку капитана матрос.— Видите?

— Вижу.

— Странно.

— А может быть, это кто-нибудь из наших?

— Нет! Наши все на месте.

— Значит?

— Враг! — Ерохин схватил винтовку, прицелился.— Разрешите снять?

— Стой! — удержал Углов. — Надо постараться захватить его живым... Узнаем, зачем ему понадобилось преодолевать пропасть. Может быть, Шредер готовит для нас неожиданный сюрприз с этой стороны?

— Но ведь там неприступный обрыв, пропасть!

— Может быть, там неизвестная лазейка?

Матросы с любопытством наблюдали за осторожно приближавшимся человеком.

— А вдруг это к нам с рацией? — просиял Камушко.— Как ты, Амасик, думаешь?

— У наших крыльев нет. Из пропасти на верхотуру с крылышками лететь надо, — горько улыбнулся Амас.

— У врага крылышек тоже нет...

Капитан Углов разрешил Ерохину и Сибиряку выйти вперед и устроить в районе больших камней засаду: «В крайнем случае уничтожить!»

Теперь хорошо можно было разглядеть, что приближавшийся человек гнулся под тяжелой ношей. Вот он подходит к большим камням. Видно, как настороженно притаились на пути неизвестного Ерохин и Сибиряк. Внимательно наблюдая за происходившим, затаил дыхание и капитан Углов.

Вот неизвестный исчез в какой-то выемке и вновь появился у больших камней. «Чего они медлят, хватать надо!»—не терпелось Углову.

Неожиданно Ерохин с Сибиряком радостно замахали руками и бросились к неизвестному. Все трое обнялись.

— Наш! — сквозь слезы крикнул Камушко.— Свой!

— Товарищ! — повскакали матросы. Они побежали было навстречу неизвестному, но капитан строго остановил их. Ерохин торжественно, как что-то драгоценное, на руках поднес неизвестного к командиру. Это была Елена Ильичева.

— Ты? — не веря своим глазам, тихо спросил. Углов.

— Я...

— Что-то не верю,— радостно смотрел капитан в открытые, ласковые, ставшие навеки родными глаза Лены.— Может, сон опять? — он приложил снег к разгоряченному лбу.

— Это я, товарищ капитан, Елена Ильичева.

— Да как же это ты к нам, откуда?

— С Угрюмого...

— Не понимаю. Каким образом?

— Через пропасть,— ответила Лена, не спуская с него встревоженного взгляда.

— Это невозможно! — возразил Ерохин.

— Я же не птица,— смущенно улыбнулась Лена и коротко рассказала о назревающих событиях на Угрюмом, передала капитану наказы генерала. Рассказала о том, как пробирались они с Арбузовым по неприступным крутым скалам.

— А где же...— не удержался Ерохин.

Лена матча опустила голову. Матросы сняли головные уборы.

— Эх, Федя! — вырвалось у кого-то.

Все насторожились.

— Противник! — озабоченно тронул за рукав капитана Ерохин.

— Вижу! — Углов до боли сжал руку Лены.— Прошу связь!

Оставшегося и принесенного Леной боезапаса хватит не надолго. Нужно принимать решение. Противник близко. Его пьяные солдаты с дикими криками наседали на североморцев. По отлогому скату, по крутым отвесам, пренебрегая опасностью, враги карабкались к вершине. Меткий прицельный огонь моряков охлаждал их пыл.

— Из моего колечка ни один дьявол не вылезет! — наблюдая из надежного прикрытия за атакой егерей, торжествовал Шредер. Он прислушался. — Мало стреляют... Значит, патронов нет!

Шредер вышел из-за укрытия и в сопровождении связного Курта пошел к атакующим.

На горизонте начинал белеть рассвет.

Матросы докладывали Углову о том, что кончились боезапасы, и тут же бросались врукопашную. Силы Противника были, казалось, неистощимы. С обрывистой стороны небольшим вражеским группам удалось прорвать оборону североморцев. «Что делать? Неужели все кончено? — Углов заложил в пистолет последнюю обойму.— Уж если конец, то со славой!»

— Товарищ капитан! — кто-то осторожно дернул его за рукав.— Ваше приказание выполнила, связь с Угрюмым установлена! Вас срочно просит генерал!

Углов обернулся — докладывала Лена.

— Есть выход! — он сгоряча поцеловал девушку.

Лена, взяв его за руку, подвела к аппарату.

— Товарищ генерал! — взволнованно говорил Углов.— Противник ворвался внутрь нашей обороны. Прошу немедленно дать огонь на нас! В живых осталось пятнадцать, боеприпасов нет. Корректирую огонь на себя,— с трудом сохраняя спокойствие, говорил капитан.— Место нашего пребывания: вокруг скалы с советским флагом на вершине — квадрат двести на двести,— Углов оборвал разговор. Близко от него была вражеская группа. Он метнул гранату. Несколько гитлеровцев упало замертво. Остальные зарылись в снег. Через минуту они поднялись и с криком бросились на североморцев.

Шредер тоже был рядом, около непокорной скалы. Он приказал выделить солдат, которые сорвали бы с вершины «красную тряпку». Полковнику казалось, что руководимая им операция успешно закончена.

— Захватить живым, если он еще существует, этого... Углова! — приказал полковник. Он хотел еще что-то сказать, но со стороны Угрюмого прошуршал в воздухе тяжелый снаряд и взорвался у самой скалы, где были русские и куда только что бросилась лавина немецких солдат. Раздался второй взрыв, третий. Шквал артиллерийского огня обрушился на участок обороны североморцев. Оставшиеся в живых вражеские солдаты в панике заметались между камней.