Виктор Бурцев - Зеркало Иблиса

— Змею… Мы ее переехали. Очень редкий в этих местах вид, знаете ли. Уже одного такого экземпляра достаточно, чтобы получить ученую степень. Досадно, что я не биолог.

— Отлично, профессор, но все-таки что насчет бурь? — спросил Фрисснер, натягивая на лицо маску.

— Ничего хорошего, — ответил Замке. — Мельчайшая пыль и песок, поднятые в воздух сильным ветром. Как вы сами понимаете, пустыня — это местность довольно плоская. Поэтому ветер тут разгоняется до уровня урагана легче легкого. Он несет с собой тучи мелкого песка, которые закрывают солнце. Буквально становится нечем дышать. Песок заполняет собой все и способен погрести под собой караван побольше нашего. Ничего утешительного я вам не сказал, верно?

— Хорошенькая встреча, — пробормотал Ягер.

— И какие рекомендации имеются у науки на этот счет? — спросил Фрисснер, ловко объезжая какую-то горушку на дороге. Богер одобрительно хмыкнул, комментируя этот маневр.

— Собственно, никаких, — уклончиво отозвался Замке, снова оборачиваясь и внимательно прищуриваясь.

На этот раз Ягер знал, что там пытается высмотреть профессор. Он успел заметить, что из той горушки, которую так ловко объехал Фрисснер, торчал солдатский сапог.

— То есть как?

— Ну, в этом вопросе лучше положиться на опыт бедуинов и местных жителей. Они рекомендуют уйти с пути бури, а если уж попали в нее, то пережидать и не двигаться. Говорят, что некоторые ухитряются выжить под слоем песка… Потом выкапываются…

— Машины у них тоже выкапываются? — вдруг спросил молчавший до этого момента Богер.

— Что-то вроде… — Профессор ухватился за ручку над дверцей, чтобы не завалиться на бок. Машину немилосердно трясло. — Верблюды.

Колонна въехала на участок дороги, усеянный крупными камнями.

— Жаль, что я не верблюд, — сказал Богер, явно вложив в эту фразу свой особый смысл.

— Через несколько километров дорога делает петлю! — прокричал Фрисснер Ягеру. — Посмотрите по карте… Там есть более прямой путь… Старый… Должен быть…

Ягер открыл планшетку, стараясь что-то разобрать в бешеной тряске.

— Черт возьми! — воскликнул он, стукнувшись лбом о боковое стекло. — Черт возьми!

— Ну, что там?!

— Если я не ошибся, то уже скоро… Километра полтора… На карте отмечен небольшой оазис, как раз на той старой дороге, о которой вы говорили. Если там есть вода, то, может быть, там удастся переждать…

Он не договорил, его прервал Замке.

— Она меняет направление! — закричал он, перекрывая рев двигателя.

Теперь назад обернулись все, кроме Фрисснера, который, оскалившись, яростно крутил баранку.

Уже недалекие черные тучи хищно заворачивались, обретая сходство с огромным осьминогом. Вся западная часть неба уже затянулась целиком и полностью в траурный цвет.

— Вы уверены? — спросил Ягер.

— Абсолютно! Мы ехали по прямой на юго-восток… Изначальное направление бури было строго на север. Она вообще должна была пройти стороной, еще в самом начале… Когда мы начали двигаться, направление ветра изменилось и буря взяла явно восточное направление… Это необычно, но случается. В любом случае мы должны были бы миновать ее, сместившись к югу. Фронт ее относительно невелик… В худшем случае нас зацепило бы краем. Но сейчас… Она следует за нами!

— Что вы хотите сказать?

— Да, собственно, ничего. Просто… Мы вроде бы попали в серьезные неприятности.

— Удивительное открытие! — заорал Ягер. — Гоните, Артур! К черту подвеску!

Фрисснер ничего не ответил, только покрепче ухватился за руль. С его лица не сходила усмешка, делающая его похожим на рычащего волка.

Машина неслась по неровной дороге. Крупные камни сменились более мелкими, покрытыми тонким слоем песка. Такое покрытие заставляло трястись и подпрыгивать каждую незакрепленную деталь в автомобиле.

— Развилка! — закричал Богер, указывая куда-то вперед. — Развилка!

И действительно, в неясном свете, который еще давало запыленное небо, прямо посреди дороги торчал полосатый столб. Дорога в этом месте делилась надвое, плавно расходясь в стороны.

— Налево, — сказал Ягер, и Фрисснер, не раздумывая ни минуты, повернул руль. В тот же миг тряска уменьшилась.

— Дорога, кажется, лучше… — неуверенно сказал Богер.

— Это просто песок, — тихо сказал Замке. — По этому пути редко ездят… Толщина песка над камнями тут больше, поэтому колеса идут ровнее. Есть возможность завязнуть.

— Только этого не хватало. — Макс оглянулся на тучу.

Черный осьминог расползся на полнеба, заслонив солнце и погрузив мир в сумерки, которые грозили перейти в ночь. Уже можно было разглядеть отдельные вращающиеся струи в общем теле бури. Как длинные, гибкие ноги, они ползли, пульсируя и извиваясь, по песку, всасывая пустыню в себя, поднимая ее вверх к самым небесам, словно стремясь поглотить весь мир!

Людвиг Ягер не мог оторвать глаз от этого устрашающего зрелища. Огромная мистическая мощь скрывалась в этой смертоносной силе, с которой играла природа. Сама Пустыня летела за маленьким караваном!

— Людвиг, не спите! Карту! — Ягера вырвал из транса окрик Фрисснера. — Сколько до оазиса?

— Совсем недалеко, мы уже должны его увидеть!

— Черта лысого увидишь в этом киселе! Что там по карте?!

Фрисснер включил фары, но они были не в состоянии пробить коктейль из беспокойных воздушных струй, которые предшествовали буре, и песка.

— Не знаю, можно ли ей доверять! По ней судить — так мы уже движемся по территории оазиса…

— Дьявол!

В этот момент едва видимые сзади огни грузовика вдруг вспыхнули и тревожно замигали Фрисснер осторожно остановился. Муамар снова успел подскочить к головной машине раньше, чем ее пассажиры сумели выбраться наружу.

Проводник размахивал руками, как ополоумевший.

— Что? Что он говорит? — старался перекричать вой ветра Фрисснер.

— Ждать, он говорит, что нужно ждать, — закричал Замке, который сумел перевести жесты Муамара раньше Ягера. — Согнать грузовики в один ряд, и ждать под их прикрытием. Так делают бедуины, когда их застигает в пути буря. Только у них вместо грузовиков..

— Черт! — заорал Ягер. И, обращаясь к возникшему рядом Обету, рявкнул: — Слышали?! Исполняйте, дьявол вас раздери!

Серый то ли от ужаса, то ли от песка Обст кинул быстрый взгляд на Фрисснера и кинулся исполнять распоряжение, лишь дождавшись короткого кивка командира экспедиции. Даже угроза смерти не могла выбить из него смесь солдатской дисциплины и немецкой пунктуальности.

Грузовики заворчали, становясь бортом к фронту надвигающейся бури.

Взбесившийся ветер ревел раненым львом, заглушая звук двигателей. Казалось, что огромное, черное, косматое животное наваливается боком на одинокий, маленький караван.