Дмитрий Федотов - Хозяин урмана (сборник)
- Название:Хозяин урмана (сборник)
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Array Литагент «Вече»
- Год:2015
- Город:Москва
- ISBN:978-5-4444-2565-7, 978-5-4444-8298-8
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Дмитрий Федотов - Хозяин урмана (сборник) краткое содержание
Роман «Огненный глаз Тенгри» повествует о малоизвестном эпизоде Великой Северной экспедиции (1733–1743), когда молодой ученый Степан Крашенинников с товарищем, исследуя берега реки Томи, наткнулись на древнее капище бога Тенгри и помешали проведению обряда его умиротворения. Через двести с лишним лет журналист Котов, расследуя кражу в краеведческом музее, неожиданно сталкивается с последствиями необдуманного поступка Крашенинникова…
«Хозяин урмана» – это история нескольких семей старообрядцев, сосланных по указу императрицы Елизаветы Петровны на поселение в Сибирь и ушедших глубоко в тайгу, подальше от «государевых людей». Но все имеет свою цену, в том числе и свобода. И спустя почти триста лет на эту загадочную историю натыкается журналист Котов, пустившись на поиски своего пропавшего друга, священника старообрядческой церкви.
Хозяин урмана (сборник) - читать онлайн бесплатно ознакомительный отрывок
Интервал:
Закладка:
Впервые за много дней я лег в настоящую постель с простынями и пуховым одеялом! Сон навалился мгновенно, и я так и не услышал, как вернулся Иван Георгиевич…
А наутро начались сюрпризы. Первым оказался мешок покойного Торопчина. Мне его отдал Горланов, когда приехал на постой, но сил на разбор вещей почившего друга и соратника у меня не хватило.
Зато сегодня сразу после плотного завтрака я решил покончить с этой весьма неприятной, по-моему, процедурой. Сначала на свет был извлечен дневник Семена – толстая тетрадь в кожаном переплете, исписанная крупным, размашистым почерком. Но я лишь бегло просмотрел записи, отслеживая даты, и убедился, что мы с Торопчиным вели дневники параллельно, то есть делали пометки примерно в одно и то же время. Следовательно, можно было предположить, что и писали мы об одном и том же. Хотя кто знает…
Я решил все же отложить чтение на потом и занялся остальным содержимым. Так на свет появился охотничий нож в деревянном чехле, расписанном какими-то значками красной краской, и я вспомнил, что его подарил Семену кыпчак из стойбища где-то на Иртыше.
Затем я извлек из мешка большую берестяную коробку с наклеенной надписью по-латыни «Энтомография». В коробке хранилась коллекция собранных за время нашего путешествия насекомых. По-моему, Семен сделал как минимум десяток открытий для Академии. Во всяком случае, я таких бабочек и жуков никогда не видел ни живьем, ни на рисунках.
Наконец на самом дне мешка моя рука неожиданно наткнулась на сверток из парусины. Я уставился на него, не в силах заставить себя развязать тесемки. Почему-то в глубине души я точно знал, что там находится, но не мог поверить, что это так.
И все же я развязал хитроумный узел и развернул ткань.
Передо мной оказались три предмета: берестяной свиток, пропитанный каким-то маслянистым составом, воспрепятствовавшим его высыханию, и две странные фигурки, вырезанные то ли из кости, то ли из какого-то светлого минерала. Одна из фигурок изображала сидящую птицу, поднявшую крылья, будто собираясь взлететь; другая была в виде застывшего в прыжке пса.
Я сидел и смотрел на эти почти чужеродные находки, и в голове моей крутилась только одна мысль: «Семен, Семен, что же ты наделал?.. Зачем ты взял ЭТО?..» То, что предметы именно с капища Козыр-агаш, я не сомневался. Вопрос теперь стоял так: что с ними делать?
Первый и правильный ответ был: вернуть на место. Но как?.. Ехать туда снова не представлялось возможным, причем по многим причинам. Попросить кого-нибудь отвезти реликвии на капище – тоже невыполнимо. Во-первых, начнутся неизбежные вопросы по поводу их происхождения; во-вторых, сделать это смог бы только кто-нибудь из местных – татар или телеутов, а их отношение к сим предметам предсказуемо и однозначно. Единственным человеком, который мог бы дать мне дельный совет, был Торбок, но он сошел на берег еще возле Юрги, отказавшись плыть в Томск. На прощание он все порывался сказать мне что-то, да не вышло. Теперь же я понял, о чем именно хотел говорить маленький телеут…
«Эх, Гриша, Гриша! Видать, не в добрый час привел ты актелгеров к священному месту Козыр-агаш. Думал, ученые люди увидят, восхитятся, может, наградят Торбока за приятность… А вот ведь что получилось. Один телгер – вор, другой – сам не знает кто! Укрыватель…»
Чтобы как-то отвлечься от дурных мыслей, я отправился на прогулку по городку. Благо осенний день обещал быть солнечным – что, как известно, в Сибири является большой редкостью. Я спустился на первый этаж просторного и пустого в это время купеческого дома и вышел на высокое крыльцо, опоясанное резными балясинами. Внизу, на последней ступеньке разлегся на солнышке веселый дворовый пес Брехун. Завидев меня, он радостно вскинулся и замолотил по ступеньке пушистым хвостом-каралькой. Вообще, собаки сибирские видом своим изрядно отличаются от российских. Они широкогруды, поджары, с лихо закрученными хвостами и густой, длинной – в вершок – шерстью. Головы лобастые, с треугольными ушами торчком. Окрасом чаще рыжие с подпалинами, иногда – чепрачные, с темной спиной и светлым брюхом. Сибиряки их называют лайки, вероятно, из-за их звонкого задорного гавканья.
Брехун почему-то сразу проникся ко мне доверием и принял в круг жильцов дома, который ему доверили охранять. Я спустился с крыльца и протянул собаке руку. Пес лизнул мою ладонь и вскочил, готовый следовать за мной, но я строго сказал ему:
– Сидеть, Брехун! Стереги дом. – И он, к моему изумлению, прекрасно понял и снова улегся на ступеньку крыльца.
Я вышел из ворот на довольно широкую улицу, носившую название Миллионной, и по скрипучему дощатому настилу не спеша двинулся в сторону торговой площади, что раскинулась возле пристани. Вчера, уставшие с дороги, мы с Горлановым толком даже не осмотрелись там. Теперь же мне представилась такая возможность, и грех было ею не воспользоваться.
Невзирая на ранний час по улице уже вовсю двигался разнообразный люд – деловитые приказчики, шустрые посыльные, дворовые девки, спешащие на базар, и целая туча всяковозрастной ребятни. Туда же, в сторону базарной площади, тянулись по середине улицы груженные товаром подводы и телеги.
Остановившись на краю базара, я купил у толстой тетки стакан каленых кедровых орешков и встал в сторонке, наблюдая за суетой в торговых рядах. Однако спокойное умиротворение мое длилось недолго.
Не прошло и пяти минут, как откуда ни возьмись передо мной объявился сухощавый высокий старик в вылинявшем до белизны, когда-то синем кафтане, опоясанный между тем явно новым широким кушаком, расшитым сложным узором и с разноцветными кистями на концах. На ногах старика присутствовали широкие штаны из темной и грубой на вид ткани, заправленные в расшитые тесьмой ичиги [35] Ичиги – сапоги, сшитые из шкуры оленя, реже волка или медведя ( сибир. ).
, какие носят многие охотники и промысловые люди. Узкое скуластое лицо старика было бронзовым, как и его руки. Но, видимо, не столько от загара, сколько по природной смуглости. Я сказал «старик», хотя на возраст его указывали только густые седые волосы, выбритые на висках и собранные сзади в длинный хвост, перехваченный витым разноцветным шнурком. Кожа, напротив, выглядела молодо – гладкая и блестящая.
На шее у старика поверх кафтана висело странное ожерелье, состоявшее из стеклянных и костяных бусин разного размера, а в самой середине помещалась восьмиугольная пластинка из желтого металла – вероятно, золотая – с мастерски выгравированным на ней изображением то ли сказочной птицы, то ли дракона.
Старик пристально посмотрел мне в глаза и произнес хриплым каркающим голосом:
– Бир шуны кайсы сина тыешле тугель! [36] Отдай то, что тебе не принадлежит! ( тюрк. )
Интервал:
Закладка: