Платон - Платон. Избранное

…Довольно, Гиппий! Достаточно и того, если одно оказывается одним, а другое – другим. Ведь и я говорил – если ты помнишь, откуда пошел у нас этот разговор, что удовольствия, получаемые через зрение и слух, прекрасны не тем, что оказывается свойственным каждому из них, а обоим – нет или обоим свойственно, а каждому порознь – нет, но тем, что свойственно обоим вместе и каждому порознь, так как ты признал эти удовольствия прекрасными – и оба вместе, и каждое в отдельности. Поэтому-то я и думал, что если только оба они прекрасны, то они должны быть прекрасны благодаря причастной обоим им сущности, а не той, которая отсутствует в одном из двух случаев; и теперь еще я так думаю. Но повтори как бы с самого начала: если и зрительное, и слуховое удовольствия прекрасны и оба вместе, и каждое в отдельности, не будет ли то, что делает их прекрасными, причастно также им обоим вместе и каждому из них в отдельности? [Т. 1. Гиппий Больший. 302 b – d. С. 413]

Павеаний.О любом деле можно сказать, что само по себе оно не бывает ни прекрасным, ни безобразным. Например, все, что мы делаем сейчас, пьем ли, поем ли или беседуем, прекрасно не само по себе, а смотря по тому, как это делается, как происходит: если дело делается прекрасно и правильно, оно становится прекрасным, а если неправильно, то, наоборот, безобразным. То же самое и с любовью: не всякий Эрот прекрасен и достоин похвал, а лишь тот, который побуждает прекрасно любить. [Т. 2. Пир. 181 а. С. 89 – 90]

Эриксимах.В самом теле угождать началу хорошему и здоровому – в чем и состоит врачебное искусство – прекрасно и необходимо, а началу плохому и больному – позорно, безобразно, и нужно, наоборот, всячески ему противодействовать… [Т. 2. Пир. 186 с. С. 95]

Диалоги: Законы. Государство. Софист.

В главе собраны рассуждения участников диалогов о возможности сравнения творческого искусства, причиной которого является божественное знание, исходящее от бога и создание того, чего раньше не существовало, а с другой стороны, человеческого творчества, как самопроизвольной причины без участия разума (наподобие того, как природа порождает все на земле) т. е. реализуется божественный замысел. В мире существует сама вещь, как порождение бога, и ее образ, как человеческое творчество. И человек, как подражатель, не разбирается в подлинном бытии вещи, а знает только ее видимость за счет соих обманчивых ощущений, которые могут быть далеки от истины. Участники вспоминают старинный эллинский закон, по которому в театре восседал судья, который не был подвластен мнению толпы, а оценивал сценические действия, следуя прекрасному вкусу и нравам, чтобы не творилось ничего вопреки божественной справедливости, красоте и благу.

Чужеземец.…Все искусства распадаются на два вида. [Т. 2. Софист. 219 а. С. 278].

Творческое искусство, говорили мы, – если вспомнить сказанное вначале – есть всякая способность, которая является причиной возникновения того, чего раньше не было… Станем ли мы утверждать относительно всех живых существ и растений, которые произрастают на земле из семян и корней, а также относительно неодушевленных тел, пребывающих в земле в текучем и нетекучем виде, – станем ли мы утверждать, говорю я, что все это, ранее не существовавшее, возникает затем благодаря созидательной деятельности кого-либо иного – не бога? Или же будем говорить, руководствуясь убеждением и словами большинства… что все это природа порождает в силу какой-то самопроизвольной причины, производящей без участия разума. Или, может быть, мы признаем, что причина эта одарена разумом и божественным знанием, исходящим от бога? [Т. 2. Софист. 265 Ь- с. С. 340–341]

…То, что приписывают природе, творится божественным искусством, то же, что создается людьми, – человеческим и, согласно этому положению, существует два рода творчества: один – человеческий, другой – божественный. [Т. 2. Софист. 265 е. С. 341]

…Мы знаем, что и мы, и другие живые существа, и то, из чего произошло все природное – огонь, вода и им родственное – суть произведения бога, каждое из которых им создано. Или как? [Т. 2. Софист. 266 b. С. 342]

…Каждое из них сопровождают отображения, а вовсе не сами вещи, тоже произведенные божественным искусством.

Теэтет.Какие?

Чужеземец.А [образы] во сне и все те [образы], которые днем называются естественными призраками: тени, когда с огнем смешивается тьма, затем двойные отображения, когда собственный свет [предмета] и чужой сливаются воедино на блестящих и гладких предметах и порождают отображение, которое производит ощущение, противоречащее прежней привычной видимости.

Теэтет.Следовательно, здесь два произведения божественного творчества: сама вещь и образ, ее сопровождающий.

Чужеземец.Но что же с нашим искусством? Не скажем ли мы, что оно с помощью строительского мастерства воздвигает дом, а с помощью живописи нечто другое, создаваемое подобно человеческому сну для бодрствующих?

Теэтет.Конечно, так.

Чужеземец.Так же обстоит и с остальным: соответственно двум частям двояки и произведения нашего творчества: с одной стороны, говорим мы, имеется сам предмет, а с другой – его изображение. [Т. 2. Софист. 266 с – d. С. 342]

Я усматриваю два вида искусства подражания… в состоянии узнать, в каком же из них двух находится у нас искомая идея. [Т. 2. Софист. 235 d. С. 299]

В одном я усматриваю искусство творить образы; оно состоит преимущественно в том, что кто-либо соответственно с длиною, шириною и глубиною образца, придавая затем еще всему подходящую окраску, создает подражательное произведение.

Теэтет.Как же? Не все ли подражатели берутся делать то же самое?

Чужеземец.Во всяком случае, не те, кто лепит или рисует какую-либо из больших вещей. Если бы они желали передать истинную соразмерность прекрасных вещей, то ты знаешь, что верх оказался бы меньших размеров, чем должно, низ же больших, так как первое видимо нами издали, второе вблизи. Не воплощают ли поэтому художники в своих произведениях, оставляя в стороне истинное, не действительные соотношения, но лишь те, которые им кажутся прекрасными?

Теэтет.Безусловно.

Чужеземец.Не будет ли справедливым первое, как правдоподобное, назвать подобием?… И относящуюся сюда часть искусства подражания не должно ли, как мы уже сказали раньше, назвать искусством творить образы?

Теэтет.Пусть называется так.

Чужеземец.А как же мы назовем то, что, с одной стороны, кажется подобным прекрасному, хотя при этом и не исходят из прекрасного, а, с другой стороны, если бы иметь возможность рассмотреть это в достаточной степени, можно было бы сказать, что оно даже не сходно с тем, с чем считалось сходным? Не есть ли то, что только кажется сходным, а на самом деле не таково, лишь призрак? [Т. 2. Софист. 235 d – 236 b. С. 299 – 300]