Полиэн - Стратегемы

Т. е. Ксерксу.

Ср.: Hdt., VIII, 75; Plut. Them., 1-2; Diod., XI, 17; Nep., 2, 4; 3; Just., II, 12, 18; Front. Strat, II, 2, 14. Также см.: Welzhofer H. Die Seeschlacht bei Salamis. Leipzig, 1892.

Ср.: Hdt., VIII, 108-110; Plut. Them., 16; Diod., XI, 19; Nep., 2, 5; Just., II, 13, 5; Front. Strat., II, 6, 8.

После отступления персов из Греции афиняне принялись за восстановление своего разрушенного города. Чтобы обезопасить себя с суши от возможных нападений, было принято решение окружить Афины стеной, укрепить Пирей, сделав город неприступной крепостью. Спартанцы, боясь возвышения Афин, пытались препятствовать строительству, объясняя это тем, что в случае повторного нападения варваров укрепленный город может стать их опорным пунктом в Греции. Фемистокл, придумав данную хитрость, дал возможность афинянам довести до конца задуманное дело.

Thuc, I, 90 sqq.; Plut. Them., 19; Diod., XI, 39 sqq.; Nep., 2, 6 sqq.; Just., II, 15; Front. Strat., I, 1, 10.

Война с Эгиной продолжалась с 488 по 481 г. до н. э. (Hdt., VII, 145; V, 89). Эгина, обладая сильным флотом, одерживала победы на море, блокировала побережье Аттики и наносила ущерб афинской торговле (Hdt., VI, 88-93).

Аттический талант содержал около 26 кг серебра.

Ср.: Hdt., VII, 144; Aristot. Ath. pol., 22, 7.

Ионийцы — жители греческих городов Малой Азии, вынужденные последовать за персидским царем против Эллады, выходцами из которой были их предки.

Hdt., VIII, 22; Plut. Them., 9; Just., II, 12, 3.

Фемистокл, изгнанный из Афин остракизмом в 472/1 г. до н. э., отправился в Аргос. В Спарте в это время шел процесс над Павсанием, спартанским главнокомандующим союзным войском во время греко-персидских войн, обвиненным в изменнических сношениях с персидским царем (Thuc, I, 128 sqq.). В это дело оказался замешанным и Фемистокл, которого спартанцы потребовали подвергнуть наказанию. Фемистокл бежал в Азию к Великому царю, у которого до конца жизни пользовался значительным влиянием.

Наксос, который осаждали афиняне (ок. 470 г. до н. э.), входил в Первый афинский морской союз и восстал, недовольный господством афинян (ср.: Thuc, I, 98-99). Город был взят и лишен независимости. Ср.: Thuc, I, 137; Plut. Them., 25; Nep., 2, 8; 6.

Аристид (ок. 520-467 г., до н. э.) — афинский политический деятель, соперник Фемистокла, архонт 489/8 г. до н. э. Слыл образцом справедливости и неподкупности. В отличие от Фемистокла, с которым постоянно враждовал, стремился к увеличению сухопутного войска и выступал против строительства флота. Народ выбрал программу Фемистокла, и Аристид был изгнан остракизмом в 483/2 г. до н. э., однако возвращен вместе с другими изгнанниками при приближении персов в 480 г. до н. э. Примирившись с Фемистоклом, Аристид вместе с ним участвовал в борьбе с варварами (о вражде Аристида и Фемистокла см.: Plut. Arist., 3). См.: Бузескул В. П. История афинской демократии. СПб., 1909. С. 105 слл.; Строгецкий В. М. Внутриполитическая борьба в Афинах в период греко-персидских войн (Фемистокл и Аристид) / / Социальная борьба и политическая идеология в античном мире / Под. ред Э. Д. Фролова. Л., 1989. С. 39-59; Davies J. P. Athenian Propertied Families. P. 48-52.

Леонид I (490-480 гг. до н. э.) — спартанский царь из рода Агиадов, сын Анаксандрида, сводный брат Клеомена I. Сделался царем после смерти двух старших братьев, Клеомена и Дориэя (Hdt., VII, 205). В 480 г. до н. э. с тремястами спартанцами и союзниками защищал от полчищ Ксеркса Фермопилы, узкий горный проход в Фессалии, являвшийся «воротами» в Среднюю Грецию. Преодолеть сопротивление защитников персам не удалось, однако, воспользовавшись предательством, они обошли греков и ударили им в тыл. Все защитники Фермопил во главе с царем пали, однако не покинули своих позиций (Hdt., VII, 219 sqq.).

Ср. — : Diod., XI, 6, 4.

Данные взгляды созвучны популярным в то время воззрениям милетской школы натурфилософии (Фалес, Анаксимандр, Анаксимен), которая отстаивала обусловленность космоса чувственно воспринимаемыми стихиями и деперсонифицировала богов. К сожалению, историческая достоверность приводимого здесь факта не бесспорна. Утверждение Полиэна о том, что Леонид рационально в духе ионийских натурфилософов истолковывал небесные явления, представляется хотя и возможным, однако маловероятным: Спарта на рубеже VIV вв. до н. э. жила изолированно, стараясь поменьше общаться с иностранцами (лакедемоняне ограничивали въезд чужеземцев в свою страну, и сами без надобности не выезжали за границу, см.: Xen. Lac. Pol., 14, 3; Plut. Lye, 27), так что условий для знакомства Леонида с учением ионийских мудрецов в сущности было мало. Если и предположить, что Леонид все же усвоил современную ему философию, едва ли он рискнул бы привлечь ее идеи для воодушевления воинов — многие спартанцы в рассматриваемое время оставались очень набожными людьми, и подобное толкование атмосферных явлений могло вызвать непонимание, а то и обвинение царя в неуважении к богам. Ср. сообщение Геродота (VI, 76) о поступках современника и сводного брата Леонида, царя Клеомена I в походе против аргивян (большинство ученых датируют это событие около 494 г. до н. э.). Клеомен подошел с войском к реке Эрасин в Арголиде, однако знамения оказались неблагоприятными для переправы. Как же поступил спартанский царь? Клеомен сначала похвалил бога реки за то, что он не выдает врагам своих земляков, т. е. аргивян, затем отвел армию назад и предпринял новый поход, вторгшись в Арголиду по морю, в обход злополучной реки.

Подвиг, совершенный Леонидом в битве при Фермопилах, можно сказать, приковал к себе внимание современников и потомков (ср.: Polyaen., I, 32, 1), отодвинув другие деяния этого Агиада в тень настолько, что сведений о его царствовании практически не сохранилось. Один из немногих случаев, когда интерес древнего автора к Леониду выходит за рамки нескольких памятных дней в сентябре 480 г. до н. э., — труд Полиэна. Описываемая здесь операция в сущности является набегом на неприятельскую территорию с грабительскими целями. Следует отметить, что до конца V в. до н. э. спартанцы избегали накапливать в своей стране материальные богатства, так как опасались, что вместе с ними в общество придут раздоры, а воины, видя роскошь, с меньшим рвением станут нести тяжелую службу (Xen. Lac. pol., 5, 2-4; Plut. Lye, 9; 10; 13). Однако в начале V в. до н. э. спартанское государство, кажется, находилось в затруднительном положении, а его граждане несли значительные убытки (ср.: информацию Плутарха (Apophth. Lacón., 45, 8) о пирате, опустошавшем Лаконику) и правительство, возможно, сочло полезным возместить понесенный урон за счет противника. Кроме того, были зависимые от Спарты города периэков и их жители в отличие от спартиатов занимались ремесленной деятельностью, менее враждебно относились к созданию богатств и могли побуждать своих спартанских владык к подобным мероприятиям. а престол Клеомен I нанес Аргосу, давнему сопернику Спарты, страшное поражение, которое сопровождалось истреблением почти всего боеспособного населения этого полиса (Hdt., VI, 77-81; VII, 148; Plut. Mul. vir., 4 (Moral., 245 d); Paus., II, 20, 8; Polyaen., VIII, 33). Следовательно, можно полагать, что в течение длительного времени, последовавшего за этой катастрофой, Аргос не располагал полевой армией, способной померяться силами со спартанцами. Тогда в чем же дело? Объяснение мы находим в характере побед, одержанных Спартой, — противники потерпели неудачу, но не были сломлены и в результате на рубеже VIV вв. до н. э. Спарта оказалась в кольце врагов. Так, хотя армия Аргоса погибла, но свой город аргивяне отстояли (Plut. Mul. vir., 4 (Moral., 245 d-e); Paus., II, 20, 9-10; Polyaen., VIII, 33), и война их с лаконцами не утихала на протяжении всего царствования Леонида вплоть до 480 г. до н. э. (Hdt., VII, 148-149). Аркадия, кажется, никогда вполне не складывала оружие (еще Клеомен I, однажды поссорившись с согражданами, без труда поднял на Спарту жителей этой страны, см.: Hdt., VI, 74), а едва миновала угроза персидского нашествия, как между спартанцами и аркадянами завязались военные действия, вылившиеся в ожесточенную битву при Дипее (Hdt., IX, 35; Isoer., VI, 99). Вдобавок Спарта систематически с архаической поры до эллинистических времен участвовала в конфликтах на Крите (например, см. для архаики: Paus., II, 21, 3; в IV в. до н. э. — Diod., XVII, 48, 2; Curt., IV, 1, 40; 8, 15; Arr. Anab., II, 13, 6; в III в. до н. э. — Plut. Pyrrh., 26-30; Paus., I, 13, 4-6; III, 6, 3), причем в начале III в. до н. э. сама Спарта едва не была завоевана Пирром в тот момент, когда ее царь Арей совершал подвиги на Крите. Кто знает, может быть, и в правление Леонида спартанцы вмешивались в критские дела. Наконец, существует авторитетное направление в антиковедении, возникшее еще в XIX в., согласно которому в начале V в. до н. э. поднялась на борьбу против спартанского владычества и многие годы мужественно сражалась Мессения. Среди многих аргументов, приводимых в пользу данного предположения, отметим те, которые непосредственно опираются на письменную традицию: 1) около 500 г. до н. э. мессенцы упомянуты наряду с аргивянами и аркадянами как противники Спарты (Hdt., V, 49); 2) по версии Платона (Legg., III, 698d-e), в 490 г. до н. э. именно война в Мессении могла помешать всей спартанской армии явиться своевременно на Марафонскую равнину и помочь афинянам одолеть персов — только 2000 спартанцев прибыли к месту сражения уже после того, как битва была выиграна греками (Hdt., VI, 120); 3) вразрез с общепринятой версией о трех спартано-мессенских войнах (в VIII, VII и середине V в. до н. э.) Страбон (VIII, 4, 10) передает малоизвестную традицию о четырех конфликтах; не отголоски ли событий начала V в. до н. э. нашли отражение в подготовленной греческим географом сводке войн между Спартой и Мессенией? Кроме названных, можно указать и другие аргументы — известно, что тиран Регия Анаксилай приютил побежденных мессенских повстанцев (Paus., IV, 23, 6-9), между тем он правил в первые десятилетия V в. до н. э. (Hdt., VI, 23; VII, 165; Thuc, VI, 4, 6; Diod., XI, 48); Павсаний (IV, 24, 2-3) связывает Аристомена, вождя мессенского восстания с семьей родосца Дамагета, деятелем, который жил, всего вероятнее, на рубеже VIV вв. до н. э. и т. д.В совокупности эти факты позволяют предположить, что и в Мессении у спартанцев было немало хлопот. Короче говоря, складывается впечатление, что Спарта времени Леонида вынуждена была воевать сразу на нескольких фронтах. Видимо, в тот момент, когда основная масса непобедимой спартанской пехоты сражалась на одном из многочисленных театров военных действий, Леонид и предпринял с наличными очень ограниченными силами свой набег на другом направлении. Конкретную цель нападения наш автор не указывает, но поскольку Мессения, которая, как мы выше показали, в рассматриваемый период, возможно, вела осободительную войну, наверное, еще не успела обзавестись городским центром (Полиэн упоминает лбАдс), а Аргос, оставшийся без полевой армии, едва ли мог вынудить Леонида прибегнуть к описываемой Полиэном стратегеме, то, надо полагать, жертвой рейда был какой-либо аркадский город.