Полиэн - Стратегемы

Древние авторы подчеркивают, что Ликург, прежде чем осуществить реформы в Спарте, основательно познакомился с принципами государственного устройства на о. Крит (Hdt., I, 65; Arist. Pol., II, 9, 5-1274a 25); Strab., X, 4, 18-19; Plut. Lyc, 4). Хотя фигура легендарного законодателя спартанцев, возможно, не имеет прямого отношения к реальной истории (см. прим. 97), представление о том, что критяне сыграли важную роль в становлении приписываемых Ликургу порядков, видимо, не лишено оснований. Открытия, сделанные в конце XIXXX вв., показали, что критяне архаической поры заметно превосходили жителей континентальной Греции по уровню своей политической культуры, и в этом смысле они вполне могли оказать позитивное влияние на развитие спартанского общества. Так, в городе Гортина (северная часть центрального Крита) обнаружены самые ранние во всем Эгейском бассейне кодексы законов, которые регулировали гражданские, имущественные и уголовные правоотношения (Иосилиани Л. Г. Гортинские законы. Текст, перевод с комментарием и словарем. Тбилиси, 1966). А в городах Дрерос и Лато выявлены первые в Греции образцы полисной архитектуры — около общегосударственных культовых сооружений открыты городские площади с рядами сидений — очевидно, место заседаний народного собрания, руководящего органа греческого города-государства в классическую эпоху. Наконец, здесь же найден самый древний в Греции декрет, вырезанный в камне, причем преамбула декрета содержит формулу («следующее угодно полису» αδ έFαδε πόλι), которая предвосхищала практику оформления государственных документов, принятую, у греков в более позднее время (явно не случайно Крит в Древней Греции имел репутацию страны с прекрасным законодательством, а его мифического царя Миноса считали мудрым правителем). С учетом сходства путей политогенеза, а также единства многих черт социального строя в Спарте и на Крите (в обоих случаях государство возникло в результате завоевания коренного населения, общей особенностью их социального строя было противопоставление граждан неполноправным и угнетенным местным жителям), возможность обогащения спартанского опыта государственного строительства критскими достижениями выглядит весьма вероятной. Добавим, что восприятие спартанцами некоторых критских обычаев могло облегчить племенное родство — как те, так и другие принадлежали к дорийскому племени (кстати, о. Крит расположен напротив Пелопоннеса, так что географический фактор также как будто способствовал развитию контактов между жителями двух регионов).

В античности высказывались различные суждения о роли Дельф в спартанском законодательстве (Hdt., I, 64). Уже Тиртей (см. прим. 104) связывал принятие спартанских законов с Аполлоном и его оракулом в Дельфах (Tyrt. ар. Plut. Lye, 6 = frg. 3b Diehl; Tyrt. ap. Diod., VII, 12, 5 = frg. 3a Diehl). Последующая традиция упоминает об обращении в Дельфы Ликурга. В то время как Плутарх говорит о том, что Ликург получил свои ретры от Аполлона, Ксенофонт сообщает, что бог только утвердил предложенное законодателем (Xen. Lac. pol., 8, 5; Plut. Lye, 6; ср.: Arist. frg. 536 Rose3; также см.: P-W № 21, 216-219; F Q 7-9).

Из античной традиции нам известны немногочисленные случаи подкупа дельфийской пророчицы (пифии). Самая скандальная попытка получить оракул подобным образом была предпринята спартанским царем Клеоменом I (Hdt., VI, 66). Следует заметить, что большинство подобных примеров традиция связывает с политическими деятелями Лакедемона. Возможно, это послужило источником утверждения Полиэна в отношении Ликурга. У более ранних авторов сведений об этом нет.

102 Ср.: Plut. Lye, 12; Ages., 26.

Ср.: Plut. Lye, 12; 22.

Тиртей, согласно античной традиции, был хромым учителем, которого афиняне послали на помощь спартанцам, когда те находились в тяжелом положении во время Второй Мессенской войны (вторая половина VII в. до н. э.). Спартанцам было прорицание из Дельф призвать к себе в качестве советника мужа-афинянина. Не желая помогать спартанцам, но и боясь гнева божества, афиняне в насмешку отправили Тиртея, но он поднял боевой дух спартанцев своими элегиями и привел их к победе (Paus., IV, 15, 6).

Скитала (у Полиэна — уменьшительное: σκυταλίς) — спартанское изобретение для шифровки депеш. Его описание дает Плутарх (Plut. Lys., 19). На палку определенного диаметра наматывали ремень и писали на нем послание в поперечном направлении, после чего снимали ремень с палки и отправляли по назначению. Прочесть послание можно было, лишь обладая палкой указанного диаметра, которая хранилась у военачальников.

Илоты были потомками древнейших жителей Лаконики, обращенных в рабство завоевателями-дорийцами. После завоевания Мессении ее жители также стали илотами. Они являлись государственными рабами, прикрепленными к определенным земельным участкам и доставлявшим с них доход своим хозяевам. После поражения в битве у «Могилы кабана» спартанцы, вследствие серьезных потерь, призвали в войско илотов (Paus., IV, 16, 6). Битва, о которой рассказывает Полиэн, вероятно, является сражением у «Большого рва», произошедшим на третий год войны, в котором, согласно Павсанию (IV, 17), мессенцы проиграли из-за предательства аркадян.

Кодр, сын Меланфа — царь Афин, правивший, согласно традиции, около 1090-1069 гг. до н. э. (Euseb. Chron., II, p. 58-61; впрочем, текст Паросской хроники содержит указание на более ранние даты, см.: Магт. Par., 27; ср.: Euseb. Chron., I, p. 216). Род Кодра происходил из Мессении и принадлежал к боковой линии царствовавшей там династии Нелеидов (Apollod., И, 7, 3; Paus., II, 18, 8). Его отец, вынужденный оставить родину из-за нашествия дорийцев при так называемом возвращении Гераклидов, нашел убежище в Афинах. Здесь Меланф оттеснил от власти Фимета, последнего представителя тесеевой династии и стал царем вместо него. Сначала Меланф, а затем его сын и преемник Кодр вступили в брак с афинянками (Paus., VII, 2, 3), так что династия быстро утратила свой «чужеземный» характер и вполне адаптировалась на новой родине. О деятельности Меланфа традиция сообщает, что он позволил укрыться в Аттике многочисленному племени ионян, лишившихся своего отечества в результате развернувшихся тогда сложных этнических перемещений в Пелопоннесе — данный шаг способствовал укреплению обороноспособности афинского государства в то неспокойное время (Paus., VII, 1, 9). Центральным событием правления Кодра легенды называют его подвиг в войне с дорийцами, которые, утвердившись в Южной Греции, попытались распространить свое владычество и на Аттику (Hdt, V, 76; Plat., Symp., 208d; Lyc. Leocr., 84-87; Arist. Pol., V, 8, 5 (1310b); Strab., IX, 1, 7; XIV, 2, 5; Veil., I, 2; Paus., I, 39, 4; VII, 25, 2; VIII, 52, 1; Just., II, 6, 16-21; Euseb. Chron., II, p. 60-61). Позднее афиняне показывали место на р. Илисс (около Афин), где, по их мнению, Кодр был сражен захватчиками (Paus., I, 19, 5). Кодру наследовал его сын Медонт, потомки которого (Медонтиды) якобы правили Аттикой на протяжении нескольких веков, сначала пожизненнно, а в дальнейшем — в качестве срочных магистратов по 10 лет каждый. В исторические времена к потомкам рода Кодра и Медонта причисляли реформатора Солона, тирана Писистрата и философа Платона (Hdt., V, 65; Diog. Laèrt., I, 2, 53; III, 1; Plut. Sol., 1).