Афиней - Пир мудрецов

[b] А соли - гора, восемь месяцев

Упряжки быков везут ее.

И десятивесельных пять челнов

По краю блюда плавают,

Приказы везут: "Ликийский притан,

Огонь разожги - бока холодны!

Не дуй на огонь, македонский вождь,

Сейчас наша рыбина подгорит!

А ты огонь погаси-ка, кельт!"

Эти же стихи Эфипп повторил и в пьесе "Пельтаст", {112} добавив к ним [c] следующие [Kock.II.261]:

{112 «Пелътаст» — в переводе «легковооруженный пехотинец» (от πέλτη — легкий кожаный щит, по происхождению фракийский).}

И вот, меля подобный вздор,

Он припеваючи живет,

Повсюду мальчики любят его,

Хотя даже камешки вряд ли бы смог

Он пересчитать, {113} и гордо свою

{113 ...даже камешки вряд ли бы смог / Он пересчитать... — т. е. умел считать лишь приблизительно, на пальцах. Камешки применялись для точного счета (с использованием счетной доски — абака).}

Хланиду {114} плут по земле волочит.

{114 Хланида — верхняя одежда из тонкой шерстяной ткани. Хланиды носили как мужчины, так и женщины, причем на мужчинах это одеяние (из-за своей длины и сходства с женским платьем) часто расценивалось как признак изнеженности.}

А на что здесь намекает Эфипп, - об этом, благородный Ульпиан, скажи теперь ты и объясни нам всё по слову эсхиловского Прометея [814]:

Когда темна, косноязычна речь моя,

Переспроси, всё выпытай старательно.

Досуга больше у меня, чем сам хочу".

[d] 39. Однако тут Кинульк завопил: "Да разве справится этот Ульпиан не с большою рыбой, а с большой задачей? Ему бы только косточки вытаскивать из пескарей, {115} да корюшки, да прочей мелюзги, а на крупные куски он не обращает внимания. Как

{115 Ему бы только косточки вытаскивать из пескарей... — Намек на обычное занятие ученых грамматиков — объяснение трудных мест и исправление неправильностей.}

И на блестящих и роскошных трапезах, -

говорит Эвбул в "Иксионе" {116} [Kock.II.176; ср. 169f, 300с, 417с],

{116 ...Эвбул в «Иксионе»... — В комедии Эвбула, по-видимому, пародировался миф об Иксионе, допущенном к трапезе богов, но проявившем дерзкую несдержанность. За это Зевс обрек его на вечные муки в Тартаре: Иксион пребывает там, привязанный к огненному колесу.}

Где пироги разложены тончайшие,

Укропом, сельдереем угощаются,

Другими пустяками, приготовленным

Для них лишь кардамоном, -

вот так же, мне кажется, и наш Ульпиан, "Харон с лоханью", {117} как сказал бы мой земляк {118} Керкид Мегалополитанский, не берет в рот ничего, достойного мужчины, а только выслеживает, не упустит ли кто в своей еде [e] какой-нибудь колючки, хрящика или косточки, и нет ему дела, что благородный и великолепный Эсхил говорил, что его трагедии - лишь крошки от великих пиров Гомера. А ведь Эсхил был великий философ, и когда однажды незаслуженно потерпел поражение (об этом пишет Феофраст или Хамелеонт в книге "О наслаждении"), то сказал, что посвящает свои [f] трагедии вечности, и там его ждет достойная награда.

{117 «Харон с лоханью» — (λεβητοχάρων) так называлась недошедшая пьеса комедиографа Керкида.}

{118 ...как сказал бы мой земляк... — Кинульк родом из того же Мегалополя в Аркадии, что и Керкид.}

40. Разве знает Ульпиан, что сказал Стратоник кифареду Пропину родосскому? А Клеарх в книге "О пословицах" [FHG.II.319] пишет: когда Стратоник увидел, что Пропин ростом велик, а искусством куда ничтожнее, то на вопрос, каков ему кажется Пропин, он ответил: "Плохой никакая большая рыба не бывает". {119} Первым словом он намекнул, что (348) Пропин плох, вторым - что он "никакой", и, наконец, что, будучи большим, он безголос как рыба. Феофраст же в книге "О смехе" [fr.310] пишет, что это о льстеце Симике Стратоник сказал "гнилой большая рыба не бывает" [Демосфен. "О венке".262]. Об этой поговорке Аристотель пишет в [b] "Наксосской Политии" [fr.510]: "Большая часть состоятельных людей на Наксосе {120} жила в городе, остальные были рассеяны по деревням. В деревне под названием Лестады жил Телестагор, человек очень богатый, известный и уважаемый в народе: каждый день ему подносили подарки. Когда городские покупатели предлагали за сельские товары слишком мало, продавцы часто говорили, что лучше даром отдадут добро Телестагору, чем [с] продавать за такую цену. И вот какие-то юнцы, покупая большую рыбу, услышали то же самое от продававшего ее рыбака; им надоело слышать такие слова, они, подвыпив, отправились гурьбой к Телестагору. Он принял их ласково, а они набросились на него и двух его дочерей на выданье. Граждане возмутились, взялись за оружие и напали на обидчиков. Началась великая смута, во главе граждан встал Лигдамид, и как военный вождь сделался тираном отечества..." {121}

{119 Плохой никакая большая рыба не бывает. — В тексте: ου̉δείς κακός μέγας ι̉χθύς; если взять каждое слово в отдельности и представить его как самостоятельное высказывание, получится такая характеристика: «Никто. Плохой. Большой. Рыба».}

{120 Наксос — крупнейший из Кикладских островов.}

{121 ...тираном отечества... — Дальше текст испорчен.}

[Веселые истории о кифаристе Стратонике]

41. Однако, раз уж я вспомнил о кифаристе Стратонике, {122} думаю, что [d] сейчас самое время рассказать кое-что о его метких и остроумных ответах. Обучал он игре на кифаре, и в училище у него было девять статуй муз и одна Аполлона, а учеников - только двое; но на вопрос, сколько у него учеников, он ответил: "Благодаря богам, двенадцать!" А однажды он приехал в Миласу {123} и увидел, что народу в городе мало, а храмов много; [e] тогда, встав посреди площади, он [вместо того, чтобы начать: "слушайте, люди!"] начал: "слушайте, храмы!". Махон же написал о нем такие записки:

{122 Стратоник — кифарист и острослов родом из Афин, жил в IV в. до н.э.}

{123 Миласа — город в Карий. Ср. примеч. 42 к кн. VIII.}

Пришел Стратоник в Пеллу {124} македонскую.

{124 Пелла — столица Македонии.}

Он был наслышан, что у многих в городе

Больные селезенки и распухшие.

Однако, в бане у огня пристроившись,

Увидел он толпу цветущих юношей

Как на подбор и всех с телами крепкими,

Тогда сказал он, что предупреждавшие

Его ошиблись; но, когда на выходе

Увидел он, что селезенка сторожа

Громадней живота, сказал немедленно:

[f] "Мне кажется, что сторожит он, сидя здесь,

С плащами селезенки посетителей,

Чтоб толкотни внутри излишней не было".

К плохому кифаристу в гости как-то раз

Зашел Стратоник; тот ему за выпивкой

Свое искусство принялся показывать.

Обед претенциозен и роскошен был,

(349) Стратоник наш, пресытясь этой музыкой,

Но не имея вовсе собеседника,

Разбил свой кубок, взял другой, поболее,

Взглянул на солнце и потом свалился спать,

Всё остальное вверив провидению.

Приходят в дом веселые приятели

И видят, что Стратоник спит, мертвецки пьян.

Потом спросили, почему напился он