Пурнабхадра - Панчатантра

Тогда вор подумал: «Несомненно, когда начальник деревни распорет им утром животы и обнаружит такие драгоценности, то этот злодей, исполненный жадности, обязательно распорет живот и мне. Тогда, что бы ни случилось, я погиб. Что же мне теперь делать? Сказано ведь:

Так лучше я первый дам ему распороть свой живот и спасу тех, кого сам хотел убить. Ведь когда этот злодей, тщательно осмотрев сначала мой распоротый живот, ничего в нем не найдет, то исчезнет его уверенность в существовании драгоценностей, и, несмотря на свою бессердечность, он из жалости, естественно, не станет распарывать им животы. Когда же это произойдет, я, даровав им жизнь и даровав богатства, прославлюсь в этом мире за благодеяния и удостоюсь чистого рождения в другом мире. Ведь такая смерть по собственному побуждению в надлежащее время походит на смерть мудреца».

И когда прошла ночь и настало утро, начальник деревни приготовился распарывать им животы. Тогда грабитель, сложив ладони, обратился к нему: «Я не могу видеть, как будут распарывать животы моим братьям. Будь же милостив: пусть мне первому распорют живот». Тогда начальник деревни согласился из сострадания к нему и, когда живот того был распорот, не нашел в нем никаких драгоценностей. Тогда он стал сокрушаться: «Горе! Увы, горе! В своей жадности, укрепленной одним лишь размышлением о птичьем крике, я совершил великое зло. Как у него в животе, так и у остальных, я ничего не найду». Сказав это, он отпустил их невредимыми, и быстро пройдя лес, они достигли одного города.

Поэтому я и говорю: «Вор отдал жизнь за жертв своих... Пусть лучше будет умный враг».

И в этом городе они послали сына купца продать те три драгоценности. Он принес большую сумму денег и положил их перед царевичем. А тот назначил сына ученого на должность советника и, решив, как ему уничтожить власть правителя той страны, поручил сыну купца должность казначея. И платя двойную цену, этот царевич собрал большое количество превосходных слонов, коней, пехотинцев и затем с помощью своего министра, сведущего в шести способах ведения войны, начал войну, убил в сраженье царя, захватил ту страну и стал царем. Взвалив на двух друзей все бремя забот о царстве, он стал проводить жизнь в веселье, вкушая радость и наслаждения. И однажды, отдыхая в гареме, он забавы ради взял себе в приближенные обезьяну, жившую возле конюшни. Ведь попугаи, чакоры [229] , горлицы, бараны, обезьяны и некоторые другие животные по природе своей бывают приятны царям. И с течением времени обезьяна, получая от царя различные кушанья, выросла и стала пользоваться почетом у всех царских слуг. И царь из-за необычайного доверия и любви к ней поручил ей носить свой меч.

А около царского дворца находился лес для развлечений, украшенный группами разнообразных деревьев. И как-то с наступлением весны, увидя, что лес этот наполнен роями пчел, поющих славу Мадане [230] , благоухает ароматом многочисленных цветов и восхищает сердце, царь, полный страсти, вошел в него вместе с первой супругой. Вся же свита осталась у входа. А царь бродил по этому лесу, предназначенному для развлечений, с любопытством рассматривал его и, устав, сказал обезьяне: «Я усну на мгновенье в этом цветочном покое. Внимательно и усердно стереги, чтобы никто не потревожил меня». Сказав это, царь заснул. Между тем пчела, привлеченная запахом цветов и ароматом мускуса и других благовоний, приблизилась и села ему на голову. Видя это, обезьяна с гневом подумала: «Как? На моих глазах это низкое существо жалит царя!» и стала отгонять ее. И затем, когда пчела, несмотря на то, что ее отгоняли, снова и снова подлетала к царю, обезьяна, ослепленная гневом, вытащила меч и ударила им по пчеле. И удар этот расколол царю голову. Тогда спящая вместе с ним царица в страхе поднялась и, увидев такое немыслимое дело, стала горевать и сказала: «Ах ты, глупая обезьяна! Что ты сделала с доверчивым царем?» И обезьяна рассказала, что произошло. Тогда все собравшиеся люди выругали и прогнали ее.

Потому и говорится: «Не следует заводить глупого друга... Ведь царь обезьяною убит». Поэтому я и говорю:

И Каратака снова сказал:

А также:

Также:

Сказано ведь:

И также:

И когда это было сказано, Даманака вследствие лживости своего ума счел за яд эту речь, соответствующую путям государственной мудрости, и удалился.

Между тем Пингалака и Сандживака, чей разум был ослеплен гневом, снова вступили в бой. И затем, убив Сандживаку, Пингалака, гнев которого утих, ощутил жалость при воспоминании об их прежней дружбе и, вытирая обагренной кровью лапой мокрые от слез глаза, произнес с раскаянием: «Увы! Горе! Это — тяжелое преступление! Ведь убив Сандживаку, который был словно моим вторым телом, я причинил вред самому себе. Сказано ведь:

И видя, что Пингалака проявляет слабость, Даманака в своей чрезмерной дерзости потихоньку приблизился к нему и сказал: «Господин! Какая это мудрость проявлять малодушие после убийства соперника? Сказано ведь:

И также:

И царю ведь не закон то, что свойственно простым людям. Сказано ведь: