АРНОЛЬД КАШТАНОВ - Хакер Астарты

Когда возвращались в палату, Таня крикнула со своего поста, что меня хочет видеть Роза, старшая медсестра отделения, куда должны были перевести Дулю. После обеда я отправился. Отделение помещалось в тупичке у забора, такой же двухэтажный корпус и лужайка с газонами перед входом. За дверью начинался длинный коридор с открытыми дверьми палат, а прямо напротив – столовая с квадратными столиками. Санитарка собирала грязные тарелки, сбрасывая в бак остатки еды. Старики продолжали сидеть. Некоторые женщины были в платьях, кто-то и с накрашенными губами, большинство же лиц было серыми и унылыми, а одежда – больничными пижамами. Я привлек внимание – новые люди, наверно, появлялись нечасто.

Роза возникла внезапно, на ходу решая несколько дел сразу. К ней ринулись с вопросами несколько стариков, она кому-то отвечала, кого-то шуганула, – российская деловая тетка, дородная и подвижная, с тихой спокойной речью. Я сказал, что я муж Фариды. Роза испытующе посмотрела:

– Фарида в самом деле самостоятельна?

– Я, собственно, хотел бы вам сказать…

– Она ходит сама?

Пришлось отвечать на вопросы.

– Ходит, но держится за руку. В сущности, это только страховка, она ходит сама.

– Ложку и вилку держит сама?

– Я прошу прощения, сначала я должен… да, сама, разумеется.

Роза продолжала щуриться. Наверно, ее уже обманывали, подсовывая беспомощных. Решила поверить:

– Идемте, покажу место.

Я, наконец, получил возможность сказать, что забираю Дулю домой.

Ничем не выражая своего отношения, она быстро предупредила:

– Учтите, код вы потеряете.

– Но если окажется, что она не сможет дома…

– Вы потеряете код, а новый сможете получить не раньше, чем через полгода. Будете все заново оформлять. И неизвестно, получите ли.

– А куда же тогда? В больнице держат неделю, а лечение лепонексом – восемнадцать недель.

– Это не моя проблема.

Запнувшись, я сказал:

– Да, я понимаю.

Она заметила запинку:

– Вы можете взять на день-два. У нас отпускают на субботы. Разумеется, тот, кто берет, расписывается об ответственности.

Идея понравилась:

– А могу на весь Песах?

– Это сколько получается дней? Девять? – Снова посмотрела испытующе и решила: – Ну ладно.

– Начиная с завтрашнего дня.

– Хорошо. Утром приведете, мы поговорим. Учтите: если на один день опоздаете, я ее не приму. Идемте, покажу кровать.

– Да зачем…

– Идемте, идемте. Ей освободили одно из лучших мест, – сказала она, по-прежнему не выражая отношения. – Палата на двоих.

Миновав две раскрытые двери, Роза остановилась у третьей:

– Это здесь.

Этого я никогда не забуду. Я увидел кровать и в ней, за поднятым ограждением, как в клетке, шевелящийся скелет в блеклой пижаме. Опираясь спиной на подушку и подняв колени, худющая старуха, не обращая на нас внимания, сосредоточенно теребила одеяло. Острый профиль и длинные серо-седые волосы, падающие на лицо и плечи, напомнили иллюстрацию к какой-то страшной сказке.

Вторая кровать стояла у двери. Видно было только изножие с заправленным одеялом. В отличие от палат у Эллы, в этой не было занавески, разделяющей комнату.

Роза даже не интересовалась впечатлением. Не сомневалась, что хорошее. Я вернулся к Дуле.

– Где ты был? – На этот раз взгляд был пытливым.

Отвечая, старался не врать без нужды:

– Мне показывали твое новое место.

– Что за место?

– Мне не понравилось. Завтра сама увидишь, но мы там жить не будем. Я тебе покажу другое, получше.

К моему удивлению, она не взволновалась. Наоборот, успокоилась и взбодрилась. Долго не могла заснуть. Старательно закрывала глаза и говорила, чтобы я уходил, а через несколько минут открывала и виновато улыбалась, увидев меня на месте. На Раиной кровати лежала новая старушка, мы ее толком не видели – занавеска была задернута. Позвонила Марина, сказала, что едет забрать меня домой.

Что-то ее задержало, и приехала, когда Дуля уже спала, а я ждал на скамейке перед входом.

– Поедем.

– Должна же я на маму посмотреть.

Вернувшись, повела к машине и на ходу сообщила:

– Я нашла ходы к главному врачу “Мальбена”. Он сделает маме отдельную палату.

Мы уже садились. Я сказал:

– Марина, я завтра забираю маму домой.

Она не ответила. Только движения стали резче – рывком подала назад, развернулась на скорости, будто опаздывала. Ехать нам было пять минут. Это автобусами получалось долго, через центр города, а напрямик выходило рядом. Ночная дорога была почти пустой. Минуты через две Марина справилась с собой и спокойно сказала:

– Я завтра не могу отпроситься.

Я обрадовался:

– Нет проблемы, закажем такси.

– Куда ж ты ее привезешь? У тебя бардак, накурено.

Вместо ответа я сказал, скрывая злорадство:

– Гера уехал. Отлично устроил все дела с Раей.

– Да? – рассеянно сказала она и ни о чем не спросила. Гера ее уже не интересовал.

У Марины были гости (оставляла их, чтобы привезти меня), а дети смотрели телевизор у нас наверху. Я сказал, что завтра привезу бабушку. Гай бросился на шею. Нина вяло заметила:

– Мама считает, это неправильно.

– И ты можешь вообразить, что бабушки никогда здесь не будет?

– Не знаю. Мама так сказала. Мы тебе мешаем?

Марина принесла поднос с закусками:

– Поешь по-человечески.

Тут же набросилась на детей:

– Дедушке отдыхать надо! Ну-ка в спальни .

Я понял, что сегодня уже не смогу заняться уборкой. Поставил будильник на пять, принял снотворное и вспомнил, что забыл обдумать, как приделать к двуспальной кровати ограждение. Проснулся среди ночи и сменил постельное белье, распихал вещи, вымыл посуду и полы. В восемь утра вошел в палату Дули. Она лежала поперек кровати, воевала с ограждением и, расплывшись в улыбке, сказала:

– Ты приходишь в последнюю минуту! Откуда ты знаешь?

Опять ей снились убийцы.

– Все нормально?

Это не я ее спросил, а она меня. И ждала ответа.

– Дуля, все отлично.

– Никто за тобой…

– Что?

– Никто тебе… ну в общем, слава Богу, я так. Где ты был?

Пришло время правды. Тянуть дольше было уже нельзя.

– Дома, – небрежно сказал я, опуская ограждение и снимая ее с кровати, чтобы ноги попали прямо в подставленные кроссовки. – Где я всегда ночую? Дома. Спал на нашей с тобой кровати.

– А, ну да.

Лицо оставалось недоуменным.

В коридоре шуршали коляски – свозили на завтрак в столовую. Отделение обновилось за это время, из старожилов оставались лишь мы и Владлен. Зина не появлялась, и Владлена кормила Таня-вторая, опытная и неторопливая санитарка. Задумавшись о своем или задремывая, иногда забывала сунуть ложку, и он так и сидел с открытым ртом. Может быть, Зина была права, и он все понимал?

Она, появившись, пролетела к мужу через всю столовую. В новеньком светлом плащике и косыночке на шее. Вот и событие в здешней жизни: косыночка, плащик. Взгляды Тани-первой, въезжающей в это время со столиком шприцев и лекарств, взгляды снующих санитарок и некоторых больных ревниво проследили за косыночкой. Зина подтянула стул к мужу, села и как бы подставила свое лицо для поцелуя. На секунду-другую замерла и деловито затараторила: