Санин Евгений - Белый гонец

- Ах, так? Ну, ладно!

Князь-изгой яростно взмахнул острой бородой, сел на коня и, бешено нахлестывая плеткой, помчался прочь.

Ратибор хмуро поглядел ему вслед и подошел к князю.

- Не нравится мне все это, - тихо сказал он.

- Что именно? – не понял Мономах.

- Слыхал больно много! – объяснил Ратибор, показывая глазами на превратившегося в точку изгоя.

- Ну, все, да не все!

Мономах загадочно подмигнул воеводе и подозвал к себе купца, от которого снова отвернулся, делая вид, что занят важным делом, Святополк.

Мономах давно знал и уважал этого торговца.

- Что - тяжба? – кивая на брата, спросил он.

Купец, не отвечая, только молча мотнул головой.

- Я чем-то могу помочь?

- Вряд ли. Я ведь не стол у него просить пришел!

- А что же?

- Да так… Одолжил денег одному ростовщику, через которого Великий князь киевлянам под проценты деньги дает, а тот возвращать не желает. Думал, через твоего брата на него повлиять, а он, вишь, даже слышать меня не хочет!

- Д-да… - покачал головой Мономах. - И много одолжил?

- Много-не много – а все деньги!

- Ну, ладно! Не могу я тебя, так ты меня - выручишь?

- Я? Тебя?!

- И даже не меня, а – всю Русь!

- Да я, да… - засуетился купец.

- Погоди, тут дело непростое, я бы сказал, даже опасное, – остановил его Мономах. – Так что не торопись с ответом. В Степь надо идти. И даже не идти, а ехать, - покосился он туда, где уже исчезла точка князя-изгоя. - Как можно быстрее! Сможешь?

- Конечно! – кивнул купец.

- И не сробеешь?

- А что мне бояться? У меня охранная грамота от главного хана имеется. Никакой половец меня даже пальцем не тронет!

Мономах горько усмехнулся, слыша эти слова. Для него они не были новостью. Набеги - набегами и войны - войнами, а купцы обеим враждующим сторонам нужны были всегда. Кому-то ведь нужно сбывать награбленные товары и кому-то продавать взятых в плен мирных жителей…

Сам этот купец, насколько было известно Мономаху, никогда не занимался такими делами. Считал это не Божьим делом, и что богат только тот, кто в Бога богатеет. То есть, и зарабатывает честно, да еще и делится своим богатством с другими людьми. И правильно делал. Но в то же время, он, как никто другой, умел доставать то, что очень любят ханские жены: всякие редкостные ткани и благовония. Да и самого главного хана не забывал почтить дорогими подарками, а иногда выполнял его тайные поручения в Константинополе и латинских странах.

Но тут дело было особого рода… И требовалось честно предупредить такого человека о возможной опасности.

- Половец-то, может и не тронет, а вот сам хан… - вздохнул Мономах.

Он отвел купца в сторону и вкратце рассказал о том, что было на встрече со Святополком. Начал со своего предложения всей Русью выступить в Степь и закончил предложенной им хитростью с Корсунем.

Польщенный вниманием со стороны славного переяславльского князя и особенно его доверием, купец даже не замечал, что их разговор подслушивал подкравшийся к ним и притаившийся за раскидистым дубом юноша в дорогой шубе, собольей шапке и отороченных мехом сапогах.

- Ну как, берёшься съездить к Степь и передать эту ложную весть? – сказав все, что посчитал нужным, спросил Мономах. – За труды заплачу, не обижу! Сколько хочешь?

- Да будет, князь, я и так съезжу! - махнул рукой торговец. – Мне за то любой наш купец спасибо скажет. Ведь половцы нам, как кость поперек горла стоят. Не будет их – без опаски и с ромеями, и с арабами торговать станем! Я и сам тогда куда боле получу, чем на своем киевском деле потеряю! – показал он глазами на Святополка.

- И с братом поговорю, решу твое дело! – пообещал Мономах. – В накладе не оставлю!

- Вот видишь? Ну, как с тебя после этого деньги брать? К тому же, ты сам сказал, для Руси это надо. А это все равно, что родной матери в беде или болезни помочь, а потом затребовать с нее денег! Так что, князь, сделаю все, как велишь

Купец клятвенно прижал ладонь к груди, желая заверить Мономаха. Чтобы тот не сомневался, но в этот момент раздался вскрик схваченного игуменом за ухо и подведенного к князю отрока.

- Это еще кто таков, откуда? – нахмурился Мономах. - Подслух?

- Нет, я… - захныкал отрок.

- Сын мой! – подсказал купец и знаком попросил игумена отпустить парня.

- Как звать? – мягчея, спросил Мономах.

- Звенислав, во святом крещении Борис! – с готовностью ответил отрок.

В далеком Киеве послышался удар колокола, и он, повернувшись на него, благоговейно перекрестился.

- Хороший отрок, богобоязненный! – сразу успокоившись, одобрил игумен и отошел в сторону.

- Он – всегобоязненный! - с горечью махнул купец и строго спросил сына. – Ты что это тут делал? Подслушивал?!

- Я не хотел… я только…это не нарочно… - забормотал отрок, испуганно пятясь от отца.

- Все! Поедешь со мной в Степь! – остановил его тот.

- Как! Ты и сына с собой возьмешь? – удивился Мономах.

- А куда его теперь девать? – пожал плечами купец. – Не оставлять же мне его здесь! Да и хан скорей поверит, увидев, что я родным сыном рискую!

Лицо отрока позеленело и перекосилось от страха.

Мономах заметил это и пожалел его.

- Может, все-таки лучше оставить его тут?

- Да нет, прости, княже, я лучше знаю своего сына! Он и тайну подслушанную растрезвонить может, и вообще пора учить его мужеству! Сейчас отправлю домой обоз, который оставил тут рядом, в двух шагах, а после, на двух лошадях, мы быстрей ветра домчим до главного хана. Тем более, он сейчас невдалеке, вместе со всеми другими ханами отмечает конец зимних набегов!

Купец поклонился Мономаху, повернулся к Звениславу и строго сказал:

- Сбегай к обозу и передай, чтобы немедленно отправлялись в обратный путь, без меня! Да! И без тебя тоже! – приостановил он со всех ног бросившегося передавать этот приказ сына. - И быстро назад. Одна нога там, а вторая тут!

6

- Ай-ай, какая оплошнос-сть Мономах-ха! – покачал головой Белдуз.

Пир, на который, по приглашению главного хана Ороссобы, собрались почти все половецкие ханы, был в самом разгаре, когда ковровый полог стремительно распахнулся, и в шатер вошел маленький коренастый степняк в серебряном наличнике.

Огромные богатыри-телохранители, не рискуя даже приостановить его, только склонили перед ним могучие шеи.

- Белдуз! Хан Белдуз пришел! – послышались одновременно приветливые, испуганные и мстительные голоса.

Вошедший, сняв наличник, почтительно поприветствовал сначала главного хана, затем – всех остальных. После этого он занял одно из самых почетных мест и с нескрываемым вызовом огляделся вокруг.

Посреди шатра в сложенном из степных камней очаге тлел священный огонь. Ороссоба, старый, высохший, как осенняя степь, сидя на высоком войлоке, не отрываясь, смотрел на него и словно не слышал, как участники пира хвастаются друг перед другой захваченной этой зимой в русских землях добычей.