Санин Евгений - Белый гонец

«Все временно, все тленно в этом мире! – говорил его застывший, отсутствующий взгляд. - Превратятся в прах и шелк, и ковры, состарятся молодые рабы и рабыни, потеряют свой аромат самые изысканные благовония, а приятно отягощающие ладонь золото и звонкое серебро перетекут неверными ручейками в реки иных времен и моря чужих судеб…»

Ничто, казалось, уже не волновало в этом мире человека, по мановению одного пальца которого могла ожить и прийти в движение вся бескрайняя Степь.

Но разговор о появлении на пиру Белдуза сразу дошел до слуха главного хана.

Он поднял глаза, следуя оживающим взглядом за синей струйкой дыма, которая уходила в отверстие посреди крыши, и властно опустил их на вошедшего хана.

- Почему сразу не приехал на мой зов?

- Не с-смог, хан. Прости, были дела поважней пира! Но на второй, как видишь, откликнулся сразу и даже загнал двух коней! Что случилось?

Ороссоба хотел прогневаться, что Белдуз осмелился опоздать на его пир, тем более, что такое уже было и не раз. Но, решив, что видать, у того, и правда, были серьезные причины, мысленно махнул рукой на его ослушание.

- Да вот! Приехал сначала этот, - кивнул он на сидевшего среди половцев князя-изгоя. - Говорит – Руссы на Степь хотят идти!

- Рус-сы? На нас-с? – забыв от удивления про обычай, запрещающий младшим переспрашивать старших, не поверил Белдуз.

- Да никогда они не пойдут на Степь! – раздались уверенные голоса.

- Чтобы они вышли из-за своих валов?

- Оставили города?

- Да речные переправы?..

- Тихо! – властно поднял руку главный хан и, показывая на купца, продолжил: - А потом прискакал этот. И говорит, что Русь действительно готовится выступить в поход этой весной. Но вовсе не на Степь, а на богатый град Корсунь!

- Дозволь спросить, хан!

- Спрашивай!

- И что же вы решили делать?

- А мы еще не решили. Мы только решаем, как нам поступить, – сцепил кончики пальцев, унизанных перстнями с драгоценными каменьями Ороссоба. - Предложить ли руссам богатый откуп или, пока еще есть время, уйти в самую глубь Степи, куда не дотянутся даже копыта их быстрых коней.

- Трус-сы! - злобно прошипел Белдуз своему соседу. – С-сначала разузнать все, как с-следует надо, а уж потом решать!

- И что же ты предлагаешь? – усмехнулся тот, грызя баранью лопатку.

- Еще не з-знаю! - огрызнулся Белдуз и громко сказал Ороссобе: - Дозволь мне с-самому с-спросить этих руссов!

- Да они и так уже вроде бы все сказали, но если хочешь – спрашивай! – разрешил тот и предупредил: - Но помни, это – мои гости!

Белдуз согласно кивнул и обратился к изгою:

- Скажи, князь! Ты с-своими ушами с-слыхал то, что произнесли твои ус-ста?

- Да, хан! Конечно! – клятвенно стукнул себя в грудь князь.

- И от кого ж-же?

- От самого Великого князя и Мономаха!

- Где? - продолжал допытываться Белдуз.

- На их съезде!

- Это что ж-же, тебя, из-згоя, пригласили на с-съезд князей?

- Н-нет, - уже менее уверенно ответил князь. – Но я сидел у самого входа в шатер, где он проходил, и все слыхал!

- Ай-ай, какая оплошнос-сть Мономах-ха! – покачал головой Белдуз. – И про Корсунь тоже слых-хал?

- Чего не слыхал, того не слыхал, врать не буду.

- А говоришь, что всё! Люблю предателей, но ненавиж-жу их! - снова шепнул соседу Белдуз и, продолжая свой расспрос, обратился теперь к купцу:- А ты откуда про Корсунь знаеш-шь? Тоже Великий князь рас-с-сказал?

- Нет, у меня есть знакомый ростовщик, - охотно принялся объяснять купец, - через которого Святополк дает под проценты займы киевским людям. Так вот у этого ростовщика есть другой ростовщик, который ему очень много должен, и мой ростовщик очень обеспокоенный, как бы его ростовщик не разорил его, после съезда князей, выказал мне свои опасения…

- Все яс-сно! Мож-жешь не продолжать! – остановил его жестом Белдуз и с полупоклоном повернул голову в сторону старого хана.

- Позволь попросить тебя кое о чем, хан?

- Проси!

Белдуз поднялся со своего места и, пройдя к главному хану, прошептал:

- Вели этим… с-своим гостям удалиться! Что им делать тут, когда решается с-судьба вс-сей Степи?

Ороссоба несколько мгновений подумал и, решив, что просьба Белдуза справедлива, объявил об окончании пира и приказал слугам проводить купца и изгоя в приготовленные для них шатры.

- Да проследите, чтобы наши дорогие гости ни в чем не имели нужды! – прикрикнул он им вдогонку.

- И жен своих попроси уйти, – продолжил Белдуз и, перехватив недовольный взгляд старика, пояснил: - Уж очень они любят то, что привозит им этот купец!

Главный хан нахмурился, но выполнил и эту просьбу Белдуза. Когда в шатре остались одни только ханы, тот спросил:

- Что они просят за с-свое предательство?

- Как всегда! - пожал плечами главный хан. – Князь - помочь ему выгнать из города своего брата, чтобы сесть там на стол. А купец, известное дело что – золото!

- Ну, с князем мне все ясно, – презрительно махнул рукой Белдуз. - А вот купец для чего пожаловал? Зачем нам надо знать про то, что Рус-сь пойдет на Корс-сунь?

Вошедший слуга молча подложил в огонь лепешки сухого верблюжьего навоза, смешанного для аромата с пригоршней высушенных прошлогодних трав. Ороссоба стал долго смотреть в очаг, на его синий дым и, наконец, задумчиво, словно бы нехотя возвращаясь в эту, по сути прожитую им жизнь, находясь как бы уже не тут и не совсем еще там, сказал:

- Выгод от его сообщения действительно много. Мы можем, например, известить ромеев о планах руссов – Корсунь все же их город! А можем сами, пока руссы будут стоять под крепостными стенами Корсуня, напасть на их оставшиеся без дружин княжества!

- Коней откормить сначала надо! – послышались возражающие голоса ханов.

- Какой может быть набег, если они едва держатся на ногах?

- Вот если бы руссы отложили свой поход на месяц-другой…

- Или бы корсунцы смогли продержаться такое время…

- А?

Но главный хан снова смотрел на костер и внимал только своим мыслям. Иначе наверняка бы услышал эти последние слова и заметил, как вдруг вспыхнули глаза хорошо услышавшего их Белдуза…

Очнулся он, только когда тот вновь с почтением окликнул его:

- Ну, что ты еще хочешь? - устало спросил он.

- Прош-шу тебя, вели опять привести сюда русского князя! – уже не столько прося, сколько требуя, сказал Белдуз.

- Зачем?

- Я хочу задать ему один вопрос.

Главный хан бровью показал телохранителю на полог шатра, и не прошло минуты, как он привел изгоя, который, судя по его бледному лицу, приготовился к самому худшему… Тем более, что к нему, поднявшись со своего места, подошел самый страшный из всех половцев – хан Белдуз.

Но тот не стал доставать нож, которым степняки режут скот, пытают пленных или добивают раненых, а, наоборот, с делано-ласковой улыбкой спросил: