Санин Евгений - Чудо - из чудес

— А-а… Это ты? — тут же открыв глаза, радостно заулыбался Стас и процитировал:

На рыбалку я готов

Встать легко хоть в пять часов!

А как в церковь в семь вставать —

Хоть со мной неси кровать…

Лена нахмурилась и сказала:

— А мне больше нравится у тебя вот это:

Благослови, Господь, меня

На утро нынешнего дня,

На первый миг, на первый вдох,

На день — хорош он или плох.

Благослови еще меня

На все дела в теченье дня,

На каждый час, на каждый шаг,

Чтоб не осилил меня враг,

На перекрестках всех путей,

В лесной глуши, среди людей...

И, наконец, на склоне дня

Благослови на ночь меня!

— Ну что ж, принимается! — охотно согласился Стас. — Тем более, что это, как говорится, как раз в тему. Ведь нам с тобой нужно идти на благословение!

Вскочив, он мигом оделся.

Поцеловал Лену.

— Стасик, можно, сегодня Олег с Ирой к нам в гости придут? — осторожно спросила она.

— Не можно… — шутливо отозвался Стас и, увидев, что у Лены огорченно вытягивается лицо, уже серьезно продолжил: — А нужно! После вчерашнего семейного совета — это более чем кстати! Тебе вообще теперь нужно побольше положительных эмоций. Да и мне они не помешают. Поэтому попроси их, если придут раньше, чтобы дождались меня!

— Стасик, записки нужно еще написать! — деловито напомнила Лена.

— Да я уже вчера все сделал!

— Ой, так меня — ведь теперь надо, как непраздную, писать!

— Как — кого? — не понял Стас.

— Ну, есть больные, путешествующие, заключенные, а те женщины, которые в положении — непраздные! — терпеливо объяснила Лена. — То есть, занятые своим самым главным земным делом!

— Я даже никогда не слышал об этом! И вообще вчера я еще ничего не знал! — покачал головой Стас.

И в храме первым делом подошел к женщине, которой накануне отдал записки.

Он попросил вернуть на время одну из них, чтобы дописать перед именем Елена — слово «непраздная».

Но та сказала, что записки уже унесли в алтарь.

Радостно поздравила Лену и Стаса.

Сказала, что канонически нет такого правила писать перед именами все подробности. Это просто общенародная практика. Каждому хочется, чтобы священник приложил особое старание, видя, что человек, судя по записке — тяжко болен, путешествует, находится в заключении, служит в армии или, как в данном случае — ждет ребенка. То есть, «непраздная» или, как еще иногда пишут, «плодоносящая».

— Господь и так все про всех знает, — с доброй улыбкой успокоила она.

И поторапливающе кивнула:

— А вон как раз батюшка идет! Скажите ему, он и помянет, как следует…

Это было, как нельзя, кстати.

Молодые супруги подошли к священнику.

Тот хорошо знал Стаса, обычно приходившего с Сергеем Сергеевичем, и приветливо взглянул на него.

— Простите, — сказал Стас. — Тут такое дело… Моя супруга ждет ребенка, срок еще совсем небольшой. Но профессор-окулист, осмотрев ее, настаивает на аборте, иначе она неминуемо ослепнет. Все-таки первая группа инвалидности и очень большой риск из-за сетчатки…

Священник сразу стал строгим и недоступным.

— Вы что, хотите, чтобы я благословил вас и вашу супругу на детоубийство? — хмуро спросил он.

— Да нет, что вы, наоборот. Я буду рожать, что бы там ни было! — вступила в разговор Лена.

— Мы просто хотели попросить у вас благословение! — пояснил Стас.

— Ну, это совсем другое дело!

Лицо священника смягчилось, и глаза стали ласковыми.

Он широким крестом благословил, спросив, как ее звать, сначала Лену.

Потом ее живот.

«Ну, совсем, как Патриархи — императриц в Византии!» — только и подивился этому Стас.

Наконец, их обоих.

Не выдержав, даже обнял, властно притягивая друг к другу.

И сказал:

— Я немедленно запишу Вячеслава и непраздную Елену в свой личный синодик и буду ежедневно молиться, чтобы все у вас было благополучно!

— Спаси вас Господи, батюшка! — прослезившись, принялась благодарить Лена.

А Стас уточнил:

— А как ей теперь быть с постом?

— Однозначно — послабляется, — ответил священник. — Кстати, и тебе, как учащемуся, если не ошибаюсь, сразу в двух вузах — тоже. Ну, конечно, не так, как Елене. Но рыбку иногда можно вкусить!

Извинившись, он пошел начинать таинство исповеди.

Лена со Стасом направились за ним следом.

Встали в очередь.

Исповедовались…

Во время службы, после чтения Евангелия, началось чтение записок.

Хор пел совсем тихо.

А священник читал их так громко, что без труда можно было разобрать каждое имя.

— О здравии: Сергия, Валентины, Виктора, Елены, Вячеслава, Иоанна, Никиты, Владимира, Ирины, Олега… — услышал Стас и понял, что это читается его записка.

Следом за ней из алтаря зазвучало:

— Заключенного Андрея, заключенного Стефана, заключенной Тамары, заключенного Никиты…

«Никиты?!»

Стас мгновенно вспомнил оперативника из следственного комитета.

Догадался, что это была его записка.

А раз он вел дело Никиты, то это могло означать лишь одно…

Что Ник — в тюрьме!

Если только у оперативника не было других подследственных с таким именем…

Стас покосился на ничего не заметившую Лену, которая ответила ему благодарным взглядом.

Тоже заметила, когда читалась его записка!

И не забыл ни ее родителей, ни Вани!

Он не стал пока ничего говорить ей.

И не только потому, что в церкви категорически запрещено разговаривать — тут ведь даже ангелы благоговейно трепещут в присутствии Самого Бога, а что уж говорить о грешных людях! — во время службы!

Вдруг, действительно, это не тот Ник?

А ей нельзя было лишний раз волноваться…

8

Стас просиял и воскликнул…

Олег с Ириной пришли в этот раз гораздо раньше — за целых два часа до возвращения Стаса с работы.

Но зато — как вовремя!

Свекровь, поняв, что задачу максимум — освобождение невестки от крайне нежелательного, по ее мнению, ребенка выполнить ей не удалось, решила осуществить хотя бы задачу минимум.

Удалить Лену из Москвы.

Для этого она даже сумела переманить на свою сторону Сергея Сергеевича.

О чем они говорили после семейного совета, можно было только догадываться.

Но, перед тем как уехать на срочный вызов, он, пряча глаза, пробормотал, что сам с удовольствием пожил бы сейчас месяц-другой в деревне и даже завидует Лене, что у нее есть такая возможность.

Затем неожиданно позвонила мама Лены.

Она ничем не выдала то, что с ней до этого обстоятельно переговорила свекровь.

Но грустным голосом спросила: а может, Лене и правда, пока в Москве тяжелый весенний воздух и у нее начался ранний токсикоз, лучше побыть в Покровском? Сказала, что Ваня поступил послушником в тот самый монастырь, где подвизался отец Тихон, готовится поступать в семинарию. Папа почти все время проводит в лесу. И ей с дочкой — ох! — было бы куда веселей…