kostik - Любитель историй

на наезженный тракт. В компании луны и уханья филинов

он добрался до старого покосившегося дома с высоким

забором и длиной разбитой коновязью. Рядом с калиткой

была навалена целая куча использованных осей, колес и

разбитых дилижансов.

Приблизившись к преграде, мальчик встал на цыпочки и

взглянул на узкую, поросшую травой тропинку, ведущую к

дому. Возле их поселка тоже жил Перекладной – вечный

служащий дорог. Принимая у путников загнанных лошадей,

он выдавал им новых, принимал на постой и был истинным

носителем самых последних новостей в округе.

Такие люди всегда ценились в прибрежных городках, где

слухи, огибая извилистую часть суши, уплывали вместе с

торговыми судами к далеким берегам и также неспешно

возвращались обратно.

Но здешний дом Перекладного был заброшен – и, по-

видимому, достаточно давно.

Продолжая надеяться, что сможет отыскать за забором

хоть какую-нибудь помощь, Тер вступил на тропинку. Но

сделав несколько шагов, внезапно остановился,

прислушиваясь к странным звукам, доносящимся из

заброшенного дома. Внутри словно кто-то храпел, да так

громко, что стены ходили ходуном. Вспомнив истории деда

о страшных великанах с далеких Южных морей, где

никогда не бывает попутного ветра, мальчик вздрогнул.

Вместе с ужасом, охватившим Тера, протяжно заурчало в

животе. Голод в очередной раз напомнил о себе.

Когда мальчик вновь взглянул на жуткое жилище, храп

почему-то прекратился. Так внезапно и безвозвратно,

словно его и не было вовсе.

Обернувшись, Тер увидел скрипучую калитку и мрачную

полосу леса, который перешептываясь шелестом листвы

не предвещал ему ничего хорошего. Глубоко вздохнув и

пытаясь унять дрожь, Тер дошел до крыльца на котором,

повинуясь ветру, неспешно покачивался плетенный знак

спасителя. И таких знаков мальчик насчитал не меньше

десяти.

Стало быть, здесь живут верующие люди, не способные

оставить меня в беде, - рассудил мальчик, поборов

очередной приступ дрожи.

Вступив на прогнившие доски, напоминавшие дряхлую

кожу, Тер попытался заглянуть в окно. Но затянутый

плотной тканью дом хранил в себе только темноту. Ни

намека на свет масляного фонаря или пары тусклых свечей.

Не желая расставаться с надеждой, Тер осмелился

постучать. Раз, затем еще, пока на глазах не появились

слезы отчаянья. Зря он тешил себя слепой надеждой. Все

попытки найти в этом заброшенном месте хоть одну

живую душу, были такими же призрачными, как утренняя

дымка в поле.

Беспомощно пнув дверь, Тер уже собирался выйти на

дорогу, когда за его спиной послышался резкий щелчок.

Деревянная преграда открылась и пригласила юного гостя

в дом.

- Кульминационный момент, приятель, - раздался в голове

пастыря знакомый голос.

- Зачем тебе все это? – взмолился Терси. – Ты и так знаешь

все без остатка. Тебе известно кого я увидел и что со мной

произошло.

- Да. Такого дикого, необузданного страха ты не испытывал

больше никогда, - согласился мертвец.

- Тогда зачем?

Терси не понимал, где он сейчас находится и куда попадет

в следующую минуту. Но ему было известно одно:

оживший мир его воспоминаний выглядел реальнее того, в

котором он прожил последние десять лет.

- Ответь на мой вопрос, и я приберегу конец истории для

себя, - выдвинул свое условие капитан.

Стиснув зубы, пастырь сделал шаг в темноту.

Комната была огромной, с высокими балками и узкими

окошками, чтобы свет не беспокоил обитателя этой

заброшенной берлоги. Невероятно больших размеров стол

был перевернут, а разломанные напополам скамейки и

лежак высились острыми пирамидами. В абсолютном

мраке картина рисовалась еще ужаснее, чем могло

показаться на первый взгляд.

Тер, сделал только один шаг и, поддавшись детскому

чутью, поднял голову. Под самым потолком, словно

огромный канделябр, висел …

Смех капитана заглушил крик мальчика, а точнее

пожилого пастыря познавшего за свою долгую жизнь - что

есть добро, а что зло.

- Ты вспомнил это ощущение?! – наслаждаясь моментом и

не в силах усмирить свой истерический гогот,

поинтересовался капитан.

Терси не забыл ничего. Ничего включая последний вздох:

как выскочил наружу, как бежал по тропинке не чувствуя

ног, а потом долго не мог остановиться. Ближе к рассвету

его подобрал торговый обоз и вернул домой…

А еще тысячи или десятки тысяч добрых и не очень

воспоминаний. Конечно, многое забылось, но первый и

самый ужасный страх так и остался с ним навсегда.

- Ты ведь испытывал его еще раз, не так ли?

Теперь голос капитана стал холоднее, придирчивее, не

оставив и следа желчной радости.

- Мой последний страх? Да, ты прав. После нашей второй

встречи я больше не сталкивался с подобным кошмаром.

Никогда. – Взирая в кромешный мрак, устало согласился

пастырь.

- Тогда, наслаждайся, - мертвец вновь разразился

гортанным хохотом, принадлежащим толи птице, толи

животному, но только не человеку.

Темнота вокруг пастыря зашевелилась, вздыбилась и,

растянувшись в стороны словно занавес, выкинула Терси из

сумрачной утробы.

Влажную палубу «Бродяги» он узнал бы из тысячи

подобных - даже с закрытыми глазами, даже если бы он не

смог коснуться кормы или поручней капитанского мостика.

Он все равно почувствовал бы родной корабль, который

стал ему домом на долгую дюжину лет.

Эта ночь была звездной и на первый взгляд безмятежной.

Так всегда бывает перед чем-то значимым и великим.

Сегодня таким событием должен был стать бунт. А главным

действующим лицом в этом спектакле безумия - правая

рука капитана, мистер Терси, а в том далеком прошлом -

Керк са Фон.

Он хорошо помнил ту роковую полночь.

Приблизительно через час, оставшаяся в живых часть

команды должна сорвать навесные замки и, вооружившись

пистолетами и абордажными саблями атаковать нелюдей.

Хмурые лица мертвецов казались старпому жуткими

экспонатами на корабле без будущего. Смерть в одночасье

поработила «Бродягу». Моряки гибли один за другим и,

восстав из бурлящих вод Далекого моря, занимали свои

привычные места на борту.

Штурвальный, погладив глубокую борозду шрама

разделявшего шею на две половины, вскинул голову и