Алла Щедрина - Эмигрант

Ужин традиционно был временем сбора всего семейства, а сейчас, когда в доме находилось много гостей, вечерами скучать не приходилось.

До болезни Жорота ужинали, как и положено, в столовой. Сейчас же Ларсен категорически запретил пациенту садиться, наобещав столько неприятностей, что и Роджер и Арика весьма впечатлились и внимательно следили, чтобы колдун ни в коем случае не нарушал предписаний. В столовой колдун находиться отказался, он чувствовал себя там не на месте – что еще за новости, лежать на кровати, когда все сидят за столом. В результате Жорота устраивали в смежной со столовой гостиной, оставляя дверь открытой, чтобы он не был в одиночестве, да и Роджер обычно составлял ему компанию. Но уже на второй или третий день все как‑то незаметно переместились ужинать в гостиную, уместившись на трех небольших столиках, изначально предназначающихся для игры в карты. Но никто на тесноту не жаловался, тем более, дети обнаглели настолько, что перебрались есть прямо на ковер. Причем Райес был от этого в полном восторге. Правда, Арике в срочном порядке пришлось выучить чистящее заклинание, но это было мелочью.

После ужина близнецы или Тойди иногда исчезали по своим делам, но остальные обычно разбивались на группки, занимаясь, чем вздумается.

Тойди, если у него было время, предпочитал играть в объемные шахматы. Раньше он это делал с Роджером или Жоротом, сейчас ряды его партнеров пополнились Ларсеном и Жаном. У целителя, правда, надолго задерживаться не получалось, зато с гигантом‑телохранителем они частенько засиживались допоздна. Фест, с тех пор, как начал заниматься с магом‑художником, постоянно делал наброски. И вечерние часы для этого подходили как нельзя лучше. Хотя наброски были довольно своеобразными – Жорот, иногда их проглядывающий, только головой качал – портреты и изображения предметов попадались нечасто. Обычно плодами трудов Феста была дикая мешанина цветов, напоминающая сюрреалистический бред. Но преподаватель был доволен, для чего‑то и это было нужно…

Рони, обычно ворча, устраивалась где‑нибудь осиливать очередную тему, сопутствующую телепортации, временами обращаясь к отцу с вопросами. Райес приставал ко всем подряд, требуя внимания, впрочем, вследствие многочисленности присутствующих, сильно надоедать мальчишка никому не успевал.

Ллорг вообще взял моду пристраиваться рядом с колдуном и просвещать Атану по вопросам некромантии, причем ухитрялся это делать как бы на двух уровнях, давая новое и Атане и Жороту. Похоже, лич еще не расстался с мыслью продвинуть упрямого ученика в своей любимой магии.

Жорот, само собой, особенно не возражал – информации для размышления ему катастрофически не хватало, а Ллорг давал ее небольшими объемами, зато тщательно подобранную и подталкивающую к дальнейшим выводам. Ларсен, какое‑то время прислушавшийся к шипящему голосу лича, поворчал, но возмущаться не стал. Попросил только, чтобы Ллорг вечерние «лекции» надолго не затягивал. На что лич довольно миролюбиво, хоть и с оттенком высокомерия напомнил, что некромантия и целительство пересекающиеся специализации, и что в свои чуть не три тысячи лет он достаточно квалифицирован, чтобы не навредить больному. Целитель пробурчал что‑то, но спорить не стал. При этом Атана ухитрялась слушать за двоих – за себя и за колдуна – и, хотя естественно, понимала и воспринимала далеко не все, продвигалась в учебе резво, особенно для ее возраста.

Жорот частенько размышлял, долго ли продлится эта безмятежная передышка. Да и не привык он болеть – давняя парализация в счет не шла – поэтому ощущал себя не очень комфортно. Плюс ко всему Арика с самой первой ночи с завидным постоянством составляла ему компанию в постели – напару с Роджером. Учитывая, что Ларсен еще в самый первый день предупредил Жорота – при обоих супругах – что блокировал ему возможность «личной жизни», пока тот немного не придет в себя, это было странновато. Наконец, после четвертой ночи уютного соседства, Жорот догадался уточнить у робота:

– Ты Арике все‑таки рассказал о моих кошмарах?

– Извини, – пожал плечами тот. – Но тебе сейчас только их не хватало.

Колдун поморщился. Конечно, Роджер о нем заботился, да и возмущаться было поздно… Но не подосадовать Жорот не мог. Разве, когда колдун придет в норму, попытаться убедить жену, что не стоит так о нем печься, тем более, в ущерб собственным желаниям. Вот только удастся ли.

Так что лучше было бы, если б муж воздержался от откровений. Как бы они потом боком не вышли… То есть, Жорота, безусловно, его кошмары не радовали. Но при этом он относился к ним абсолютно спокойно, именно как к досадной неприятности, не имеющей большого значения. Ну, просыпается ночами. Что поделаешь, нервы не железные, дали сбой. Но со временем придет в себя, никуда не денется. А озабочиваться лечением – это как к Ларсену с пустяковым порезом бежать – и человека отвлекать и свое время зря тратить. Смысл?

…За окном шумел дождь, из распахнутых дверей балкона тянуло влажной прохладой. Сегодня Жорот был один – Хью отпросился и колдун, как обычно в отсутствии одного из телохранителей, настоял, чтобы Жан его заменил. Тем более, что Арика собралась на очередную операцию, а о том, чтобы отпустить жену одну, колдун и слышать не хотел.

– Ничего со мной до обеда не случится. В случае необходимости позову Лонга или кого‑то из слуг.

– Ага, особенно если вспомнить, что в доме почти одни служанки, а ты в жизни к ним не обратишься, – проворчала Арика.

Но согласилась, что Лонг вполне может отвлечься ненадолго от Райеса, и на этом дискуссия закончилась.

Необходимость вообще‑то уже назрела, но еще не на критическом уровне, поэтому Жорот пока Лонга не беспокоил. Робот с Райесом сидели дома – погода для прогулок была неподходящая – и если что, Лонг появится быстро, поэтому колдун не нервничал. К тому же время подходило к полудню, Арика вот‑вот должна была вернуться.

Вдруг колдун ощутил, что защитный контур дома пересек чужак. Правда, один… Хотя, совсем рядом с забором, стояли еще двое. Но внутрь не заходили.

Жорот стал спокойно дожидаться визитера. Но перед этим передал Лонгу, чтобы он не выпускал Райеса из детской, поскольку, если он не ошибается… Не ошибается. Дверь открыла служанка, но сказать ничего не успела, ее нетерпеливым жестом отодвинула высокая рыжеволосая женщина, энергично ворвавшаяся в гостиную. Тэленис. Выглядела супруга Патриарха весьма эффектно. Она напоминала Жороту давнюю знакомую, которая, полушутя‑полусерьезно заявляла: «есть женщины, у которых жизненный девиз «не нравится – не смотри», а у меня «и не захочешь, а посмотришь!». Яркая, но ни в коем случае не вульгарная косметика, экстравагантный, хоть и в меру, наряд и всепоглощающая уверенность в себе.