Алла Щедрина - Эмигрант

– А все‑таки? – уточнил тоже заинтересовавшийся колдун.

– К женщинам пристаю, – неохотно отозвался Хью. – Мозги отрубает напрочь…

– А почему тогда ты работал у Роллейны, а не у мужчины какого‑нибудь? – продолжал расспрашивать Жорот.

– А у любого мужчины есть подруги, матери, сестры. Так что я просто не использую травку при посторонних и все. Хотя на Роллейну я почему‑то вообще не реагировал. Случайно попал как‑то, и – ничего, – так же неохотно отозвался Хью.

– Может, из‑за того, что она Существо? – заметил колдун.

– Может. Но больше я Существ не встречал, так что проверить не удастся.

– Ну, почему, – хмыкнула Арика, посмотрев на мужа. – Как раз удастся.

Жорот покачал головой. Впрочем, ладно, тоже мне, великая тайна, уже полклана в курсе. И предложил Хью:

– Попробуй. Если тебя все же поведет, я аккуратненько тебя обездвижу и отведу в твою комнату.

– Так ты… Вы… – оборотень явно был ошарашен, глядя то на Арику, то на колдуна. Жан, в отличие от него, воспринял новость спокойно – кажется, сам догадался, что к чему.

Хью удалось уломать, одновременно с ним выпила и Арика. Несмотря на алкоголь, за столом особенно не веселились. Слишком уже свежи были воспоминания сегодняшнего дня. Впрочем, траурного молчания тоже не было, и на том спасибо.

Присутствующие перебрасывались фразами, избегая разговоров о сегодняшних событиях. Колдун краем глаза следил за Хью. Оборотень действительно оживился, хотя и выглядел в своей активности несколько неестественно. Впрочем, это нормальная реакция на опьяняющий стимулятор. Но на Арику, вопреки опасениям, оборотень особого внимания не обращал. Женщина, увлеченно расправляющаяся с едой, тоже, наконец, это сообразила. И усмехнулась:

– Все, Хью, можешь считать доказанным, что Существа тебя не интересуют!

Оборотень тут же нашелся:

– Сейчас – да. А когда трава перестанет действовать, не уверен, не уверен…

– Кошак он и есть кошак, – язвительно резюмировал Жан. – Почти драный.

– Я не кошак! – вполне натурально оскорбился Хью.

– А кто? – уставилась на него Арика. – Ты же обещал перекинуться!

Оборотень фыркнул, блестя глазами, потянулся… Вдруг очертания фигуры поплыли и несколько секунд спустя со стула текучим движением спрыгнула мантикора. Точнее, мантикор. Довольно крупный, янтарного цвета, со светло‑коричневыми перепончатыми крыльями, гибким хвостом и обязательным жалом на кончике. И плюс ко всему этому – с нагловатым выражением вполне узнаваемой физиономии Хью в обрамлении гривы, окрасом напоминающей его волосы в человеческом виде, только тоньше и мягче.

Жорот, который и сам до этого не знал вторую ипостась телохранителя, разглядывал животное со сдержанным любопытством. Но приближаться к нему не пытался, если Хью в человеческой ипостаси раздражала аура смерти, которая окружала колдуна, то в звериной Жороту разумней к нему не соваться. Эту немудреную мысль колдун даже уже похмельной головой уяснил и старался мантикора не касаться, хоть и тянуло погладить.

Зверь подошел к Арике, поднырнул под руку, требуя ласки. Женщина осторожно провела ладонью и растерянно оглянулась на опустевшее кресло:

– А… одежда?

– Хью перекидывается вместе с одеждой, – пояснил Жан. – Но без оружия. Вон кинжалы и звезды лежат.

Колдун поднял бровь – таким свойством обладали только оборотни из чистокровных семейств, вообще без примеси чужой крови или с крайне незначительной.

Мантикор, тем временем, разлегся на ковре, потягиваясь и щурясь. Вполне себе мирное существо. А пугал‑то, пугал…

Жорот поглядывал на жену. Доза алкоголя была убойной даже для него, а ведь Арика выпила не меньше, да еще и усталость… Женщина сидела в прострации, практически, засыпая. Наконец, сообразив это, она встала и пробормотала:

– Прошу прощения, я спать.

Колдун тоже поднялся, кивнув телохранителям – у него и самого глаза слипались, да мантикор уже, похоже, спал, и Жан тоже клевал носом.

Утро оказалось поздним, причем колдун, проснувшись первым, снял у Арики похмелье. И у себя заодно. Ночь была не из веселых, обоих мучили кошмары и только то, что они спали вместе, как‑то спасало. Жорот, просыпаясь, видел, как беспокойно металась жена, еще и вцепившись в него так, что даже повернуться не получалось – она лишь крепче сжимала мужа в объятиях. Роджер сегодня к ним не присоединился, может, и прав был…

Увидев, что жена просыпается, Жорот принялся ласкаться – столько пробыть в объятиях любимой женщины, это какой нормальный человек после этого ее просто так отпустит? Арика, сонная и уютно‑расслабленная, против отнюдь не была.

Почти в самый интересный момент колдуна напрямую вызвал Н'еве. Нашел время! Жорот мало того, что мысленно зарычал, так еще и выдал такую тираду, к счастью, не вслух, что альбинос, поперхнувшись, прервал связь. Колдун тут же выкинул его из головы – нет, ну совесть хоть какую‑то иметь надо!

Он связался с безопасником, когда они с Арикой спускались в столовую, к позднему завтраку.

«Что стряслось?»

«Освободился? – речь Н'еве, даже мысленная, была резко‑сосредоточенной. – Ко мне в управление, срочно! И Арику прихвати!»

Опять какие‑то неприятности. Колдун только вздохнул про себя – умеет же Н'еве припахивать! И ведь действительно не в личных интересах, а «токмо ради блага Клана»… Скользнув взглядом по рукам жены, Жорот спросил:

– Амулет Роджера где?

– В спальне. Он мешал… Сейчас.

Женщина тут же вернулась, уже с защитой. Колдун кинул на обоих дополнительные щиты и, прихватив Жана и Хью, все вместе телепортировались во двор здания безопасности. Там находились три мага, охраняющие окно портала. Увидев новоприбывших, один из магов кивком указав на портал, предупредил:

– Там коллапс проклятия. Вампиры постарались.

Жан и Хью тревожно переглянулись. Жорот тут же уточнил:

– Сами вампиры там есть?

– Нет.

– Оставайтесь, – приказал колдун телохранителям и шагнул в портал. Арика, само собой, следовала за ним, как привязанная.

Они оказались на берегу реки, широкой, дальний берег был едва виден. В сотне шагов от берега находилась отмель, небольшая, на ней едва помещался плоский камень, заключенный в пентаграмму. На алтаре и рядом с ним лежало четыре или пять окровавленных тел – человеческих. А вокруг ощущалась та атмосфера тяжести, которая свидетельствовала о концентрации отрицательных сил. Жорот, прищурившись, вгляделся, пытаясь с помощью некромантских умений определить тип проклятия. Его буквально отшатнуло – столько там было намешано – ненависти, отчаяния, боли… Причем искренних – еще бы, вампиры мстили убийцам. Кто знает, как они ухитрились концентрировать проклятие от многих десятков, если не сотен существ в одном месте, но результат был весьма… впечатляющ.