Алла Щедрина - Эмигрант

Они неслись по пустынным заснеженным улицам, под желтоватым светом городских фонарей. Пригнувшийся за стеклом, чтобы в физиономию прилетало поменьше ветра с ледяной крупой, Хеннер не удосуживался соблюдать правила, стараясь лишь не сбить случайных пешеходов.

Наконец вампир, резким разворотом взметнув тучу снега, остановился у невысокого деревянного заборчика. Пока Хеннер глушил мотор и устраивал поудобней аэроцикл, Эштин деловито пробрался к заметённой калитке, заодно протаптывая тропинку. Хеннер огляделся – призраков поблизости не наблюдалось. Но ночь только начиналась...

Они ввалились в просторную, чисто прибранную прихожую – дверь у Маркуса, как обычно, не запиралась. Хеннер окинул взглядом уже привычную, мало изменившуюся за эти годы обстановку. Три небольших окна, стулья, выстроившиеся вдоль стен, на подоконниках навалены журналы и книги. На полу лежат длинные пёстрые дорожки. В общем, созданы приемлемые условия для ожидающих своей очереди посетителей. Но сейчас здесь было пусто – ещё бы, все к празднику готовятся. И, само собой, признаки грядущей мертвоночи налицо – оконные и дверные проёмы обрамлены хвойными гирляндами, венки из остролиста развешены над окнами, еловые лапы по углам. Приглядевшись, вампир понял, что гирлянды не только из хвои, в плетении проглядывают ещё неизвестные Хеннеру веточки с жёсткими светло‑салатными листьями...

Мужчины не успели раздеться, как навстречу им вышел хозяин. Среднего роста с выцветшими серыми глазами и наполовину седыми волосами, собранными в короткий хвост, босой, одетый в потрёпанную клетчатую рубашку и старые брюки.

– Приветствую, – негромко заметил старик.

– Добрый вечер, – кивнул вампир. – Мы сегодня приехали.

– И ты решил сразу навестить меня? Разумно, разумно... Проходите.

Рабочий кабинет ведуна был полной противоположностью по‑домашнему уютной, светлой прихожей. Хоть кабинет и был больше, но таковым отнюдь не выглядел, из‑за невероятной захламлённости. Два громадных, заваленных чем попало стола, полки, заставленные самыми неожиданными предметами, начиная от книг и свитков и заканчивая заспиртованными существами и органами. Схемы и таблицы, пристроенные где только можно, да ещё и множество побрякушек‑висюлек из перьев, зубов, костей и камешков, покачивающиеся везде, куда падал взгляд. И какого они качаются? Сквозняков вроде нет...

Вампир в очередной раз задался вопросом, на который, скорее всего, ответа так никогда и не узнает. Что из этого живописного хлама Маркус действительно использует, а что лишь атрибуты для создания "имиджа"?

Кстати, растительный декор по периметру окон‑дверей в кабинете отсутствовал. Хеннер, отметив это, нахмурился. Маркус, быстренько сообразив, о чём он думает, ворчливо сообщил:

– Не нервничай, сюда призракам вход заказан.

Эштин тем временем уже глазел, едва не открыв рот, на скрюченного буро‑зеленого уродца, дрейфующего в прозрачном сосуде.

Старик покосился на восторженную физиономию неугомонного телохранителя и потребовал:

– Руками не трогать.

– Да помню я, помню! – отмахнулся тот.

– Только почему‑то тебя это не останавливает, – проворчал Маркус и повернулся к Хеннеру.

Тот уже привычно устроился на жёстком стуле, закатал рукав и положил кисть на чудом оказавшийся свободным кусочек стола.

В первый визит, когда Маркус потребовал у Хеннера кровь, вампир едва не пришиб наглеца. Для его народа кровь была символом и сутью независимости, а попытка её заполучить приравнивалась к нападению.

Ведун тогда уставился в глаза взбешённому вампиру и ровно сообщил:

– Через кровь я собираюсь настроить тебя на местную энергетику. Если выйдет, как я планирую, то после пересечения границы льда ты сможешь жить без охоты до трёх‑четырёх дюжин дней.

Хеннер недоверчиво замер. А Маркус закончил:

– Ну и оставлю себе немного в качестве оплаты. Вампирья кровь входит в кое‑какие рецепты, а достать её сложно. Надеюсь, ты не рассчитывал, что я буду возиться с тобой из чистого альтруизма?

– Я рассчитывал расплатиться деньгами, – буркнул Хеннер.

Старик усмехнулся:

– Денег я тебе сам могу дать, ваша кровь штука дорогая. И клянусь Силами, ничего плохого через неё тебе не сделаю. Да и не через кровь тоже, если, конечно, первый не полезешь.

Вампира грубоватая откровенность ведуна успокоила больше, чем что‑то там увещевательное, что пытался ему втолковать Мадж. С трудом переборов паранойю, Хеннер выделил Маркусу требуемое, и ни разу об этом не пожалел. Обещания старика полностью сбылись, надо ли говорить, насколько удобней было не проблематься поисками жертв во время путешествия.

Первые годы Девит перестраховывался, таская с собой осуждённых, но это было весьма проблемно, приходилось не только обороняться от хищников и великанов, но и присматривать за обречёнными, а поэтому отчаявшимися уголовниками. Надобности же в них действительно не возникало, и в конце концов остановились на том, что в путешествие брали с собой одного приговорённого, которого вампир убивал на ледяной границе, и после этого Хеннер не охотился до возвращения в Стаун. Причём при путешествии, длившемся до двух дюжин дней в один конец, вампир прибывал в город отнюдь не в голодно‑кровожадном состоянии, у него даже при самом плохом временном раскладе оставалась фора в пару‑тройку дней, а то и больше.

Такая – невероятная для Хеннера! – возможность была связана с той самой "энергетически аномальной" зоной, о которой распинался Мадж. Собственно, по‑настоящему эта зона начиналась после Ледяной границы, о которой вампир впервые услышал от Маркуса. Этим высокопарным термином называлась весьма чётко видная полоса, находящаяся в паре дней пути от Стауна, за которой резко менялась привычная природа – растительность, животный мир, вплоть до структуры почвы. Мало того, у каждого при переходе границы возникала своя, индивидуально‑неповторимая реакция. Хеннеру, например, казалось, что за Границей уменьшается сила притяжения, Эштин видел втрое дальше, а Мэлт как‑то обмолвился, что при переходе теряет контакт со своим Богом. А вообще люди старались о своих ощущениях не распространяться.

Кстати, земли за Ледяной границей считались владения нортов – того самого народа, к которому Девит направлялся караваном. И останься вампир с ними, он перестал бы нуждаться в человеческой крови. Хеннеру даже это предлагали, тем более, среди нортов жили несколько бывших вампиров. Только не по нраву Хеннеру была их жизнь. Совсем не по нраву.

Так что вампир продолжал "отдыхать" от кровопийства только на время северных путешествий, да ещё и с помощью услуг ведуна, расплачиваясь по раз и навсегда установленному тарифу.