Алла Щедрина - Эмигрант

Саура, стоящая рядом, уточнила:

– Они пробрались в замок, – кивок в сторону развалин. – Под видом театральной труппы.

– Стоп, – уставился на кошану колдун. – А у Змея они…

– Тоже были.

– Вы Регьену сообщили?

Кошана кивнула:

– Он допрашивает других пленников.

– Давайте быстро ваших людей, и идем.

Перед выходом Ларсен накормил всех, отобранных в группу, транквилизаторами. Жорот, в отличие от солдат, которые безропотно проглотили капсулы, придирчиво уточнил время действия препарата, побочки и в чем, собственно, будет заключаться его эффект. Допрашивал Ларсена он уже на ходу, и целитель, незаметно покосившись на остальных, тихо сообщил, что «такому умному» лучше это не пить.

– Сам справишься, да и я подстрахую. А у ребят просто выхода нет – лучше пару суток отлежаться, зато шанс выжить у них резко повышается.

– Договорились, – удовлетворенно кивнул колдун. – Только вот «подстраховывать» меня не надо. Пока драка не кончится, и не высовывайся даже!

– Как это я до сих пор без твоей опеки выжил? – ядовито отозвался целитель.

– Везло, наверное, – невозмутимо заметил Жорот. – Только везение, оно не вечно. И может закончиться в самый неподходящий момент.

Ларсен возмущенно вскинулся и оступился, угодив то ли в яму, то ли в нору. Зашипел что‑то нецензурное, и, прихрамывая, догнал не замедлившего шаг колдуна.

– Спотыкаешься, вон, на ровном месте, – добавил Жорот. – С таким талантом достаточно высунуться – сразу поймаешь пулю или еще что.

– Какое ровное место – темно же, хоть глаз выколи! – чуть не заорал целитель. – Мало того, что меня с Лоттой бросил, а сам сбежал на подвиги, так еще и командует!

Жороту, который наконец понял причину отвратительного настроения Ларсена, только и оставалось, что руками развести.

– Ты что, всерьез собираешься ввязаться в драку? – уже без всякой насмешки спросил он у парня. И попытался объяснить упрямцу:

– Пойми, атакующие заклинания – далеко не все. Надо еще хоть какие‑то щиты держать – те, что у тебя на амулете висят – это на самый крайний случай, свои необходимо поддерживать и возобновлять. Хоть минимальная тактика‑стратегия, опыт, хотя бы ученических боев… Ну я же, при том, что вполне справляюсь со своими болячками, не рискну лечить других, верно?

Ларсен нахмурился, явно оставаясь при своем мнении. Жорот обреченно прикинул, что если не убедит целителя не делать глупостей, то придется его обездвижить перед началом сражения минут на пять. Ясно, что парень потом с ним даже говорить не захочет, но пусть уж лучше так, чем… Воображение услужливо подкинуло яркое – вспышкой – видение мертвого светловолосого тела. Колдун даже шаг замедлил. И, что самое поганое, с таким раскладом он даже прикрыть Ларсена не сможет.

– Ну да, – наконец пробурчал целитель. – Сам показывать ничего не хочешь, и тут же заявляешь, что раз ничего не знаю, то и лезть мне никуда нельзя.

Жорот примирительно заметил:

– Ты же окончательно решил эмигрировать, верно? Я познакомлю тебя с боевым, который меня обучал – это гораздо разумней, чем если я стану заниматься не своим делом.

– Так уж и не своим, – проворчал Ларсен. – У нас все маги учеников берут. Можно подумать, они все педагогические гении, один ты, бедненький, этим талантом обделен.

– Не знаю, не пробовал, – спокойно отозвался колдун.

До лагеря добрались даже быстрей, чем рассчитывали. Там ждал приятный сюрприз – ни одного человека в лагере не оказалось. Причем пара костров еще тлели – ушли только‑только. Вероятно, кто‑то из нападающих сбежал с поля боя и предупредил товарищей.

– Надеюсь, они не к замку пошли, – пробормотал колдун.

– Очень маловероятно, – отозвался целитель. – Это ж бандиты, а не патриоты, готовые сражаться до последнего. Как только поняли, что их разбили, прихватили деньги и сделали ноги.

И направился к сараю, в котором должны были быть женщины. Кто‑то живой там находился – Жорот проверил заклинанием. Окон в строении, сложенном из толстых бревен, не было, ворота заложены снаружи мощным деревянным брусом.

Два солдата сняли брус, распахнули створки. Колдун, придержав за рукав рванувшего внутрь целителя, меланхолично заметил, кстати, довольно громко – внутри сарая должно было быть слышно:

– Я бы на твоем месте не торопился… Не думаю, что им серенады пели и на руках носили… И у тебя есть все шансы получить по голове чем‑нибудь тяжелым.

– Думаешь, им оставили что‑то тяжелое?

– Готов рискнуть? – иронично спросил колдун. И быстрым движением запустил внутрь строения осветительный шарик.

Изнутри раздались женские возгласы.

– Выходите, – чуть громче предложил Жорот. – Иначе до замка сами будете добираться. А волков еще никто не отменял.

Наружу, одна за другой, принялись выбираться женщины. Их оказалось больше двух десятков, без теплой верхней одежды, лишь в грязных и порванных платьях. Замерзнут по дороге…

Кто‑то из них тихо заметила:

– А волков здесь уже лет тридцать нет.

На нее шикнули.

– Хорошо, будем считать, что я имел ввиду двуногих, – мирно согласился колдун.

– Все вышли? – поинтересовался Ларсен.

Одна из женщин, раздвинув жмущихся товарок, решительно сказала:

– Там, внутри девочка. Она без сознания.

Ларсен тут же нырнул в сарай и тут же вернулся, неся на руках худенькую фигурку. Поднес к затухающему костру, опустил на ветки.

– Дамы, – решительно сказал колдун, видя, что целитель занят. – Пройдитесь пока, поищите, что на себя накинуть – идти далеко, замерзнете. Когда он освободится, – кивок в сторону Ларсена. – Поможет, если кому сильно нездоровится. Чем быстрее будете готовы, тем быстрее вернетесь домой.

– Куда – домой? – истерично всхлипнули из толпы.

Жорот пожал плечами:

– Нет, ну если кому здесь понравилось, силой тянуть никто не станет.

– Быстро, быстро! – та же решительная девушка взяла управление в свои руки. – Ищем по домам теплую одежду, иначе точно по дороге околеем!

Колдун проводил взглядом женщин и подошел к целителю. Мысленно выругался, глядя на девочку, еле прикрытую лохмотьями платья, с множеством синяков и кровоподтеков. И в который раз подивился странным критериям местной морали – те сволочи, что это сделали, считаются нормальными, зато вполне себе добровольный с обеих сторон однополый секс воспринимается как нечто жутко извращенческое.

– Ну и зачем выносил? – проворчал Жорот. – Она ж вон уже посинела от холода…

– А ты туда зайди, сразу поймешь, – огрызнулся целитель.

Колдун, сообразив, что пленниц не выпускали ни под какими предлогами, невольно скривился. Девочка вдруг открыла глаза, уставилась на Ларсена и прошептала:

– Холодно…