Алла Щедрина - Эмигрант

– При чем тут «смелее»? Просто не понимаю, зачем вам это. Не отпустите же вы этого человека в угоду мне.

Она мельком взглянула на часы и расслабилась.

– Мне любопытно – что заставило человека вашего склада поставить перед собой подобную цель. На дурочку вы не похожи. Следовательно, должны понимать безнадежность подобных предприятий. Возможно, разгадка кроется в личности вашего протеже.

– Почему я должна отвечать на ваши вопросы?

– Причин множество, и вы их сами знаете. Банальное уважение к хозяину опустим. Чувство самосохранения. Возможность диалога. В конце концов, вы можете меня убедить в необходимости освобождения вашего знакомого. Или не верите?

– Мне все равно.

– Нелогично. Зачем тогда было идти сюда? Гораздо легче, например, вскрыть вены дома, не затрачивая лишних усилий для перемещения куда‑то с целью самоубийства. Или вам что‑то запрещает…

– Да нет, что вы, – Арика улыбнулась. – Видите ли, вскрыв вены дома, я не достигла бы своей цели.

– Вы чего‑то достигли?

– Конечно. Дэниел уже дома. Не верите – пошлите слуг. Он сидел у вас в подземелье. В камере слева находится Н'оуока, в камере справа – ваш бывший мажордом. Кстати, ему недолго осталось. – Арика потянулась за очередной конфетой, в то время как Жорот, удивленно подняв брови, стремительно вышел. Вернулся минут через пятнадцать, похоже, совершенно ошарашенный. Он даже не пытался это скрыть.

– Как вам удалось?

Арика грустно улыбнулась:

– Ага, сейчас прямо все и расскажу. (Так и хотелось добавить – из‑за уважения к хозяину и т. д., но она сдержалась – Жорот все‑таки по‑человечески с ней обращался. По крайней мере, пока).

Взглянув на нахмурившегося колдуна, она спокойно спросила:

– И где палач? Или вы предпочитаете пытать сами?

Жорот опустился в кресло.

– Хотел бы пообещать, что ничего подобного не будет, но я вас недооценил. Впрочем, сомневаюсь, что пытка к чему‑нибудь приведет, – Колдун стал играть переплетенными пальцами, как бы размышляя вслух: – То есть она, безусловно, привела бы, но у вас наверняка приготовлен сюрприз, и не один. Что же с вами делать?

Арика пожала плечами:

– Мне все равно.

– Да? Что ж, проверим ваши сюрпризы.

Арика пришла в себя от резких голосов.

– Я сказал, она нужна мне живой!

– Господин… Я осторожно… – голос был порядком перепуганный.

– Тогда почему она чуть не умерла?

– Не знаю, господин!

Арика попыталась открыть глаза, но не смогла различить ничего, кроме колеблющихся расплывчатых теней. Смирившись, она опять опустила веки.

Раздраженный голос колдуна отзывался болью в голове:

– Куда запропастился врач?

– Я здесь, господин.

– Что с ней?

Арика ощутила чье‑то касание и вновь окунулась в вязкую пустоту боли. Впрочем, голоса она еще слышала.

– Крайняя степень истощения, господин.

– Это твой диагноз?

– Вы не поняли, господин. Я не представляю, как она держалась на ногах. Взгляните сами.

Арика скорее догадалась, чем почувствовала, что ее раздевают.

– О, дьявол! Как я сразу не понял. Перенесите ее наверх.

«Догадался» – поняла Арика. Когда ее подняли со скамьи, она потеряла сознание окончательно.

Очнулась Арика в постели. Открыв глаза, попыталась сфокусировать взгляд и услышала старческий надтреснутый голос.

– Пришла в себя, девочка? Вот и славненько, вот и хорошо.

Она увидела морщинистое женское лицо, попыталась сесть. Как ни странно, ничего не болело, она чувствовала лишь страшную слабость.

– Ни‑ни. И не думай. Тебе еще лежать и лежать. Вот, попей.

Сделав несколько глотков крепкого бульона, Арика закрыла глаза и заснула.

В следующее свое пробуждение она смогла уже сесть на постели, не без помощи той же старухи. Та подложила со всех сторон подушки, подоткнула одеяло.

– Вот и чудненько, вот и хорошо. Выпей бульона.

– Спасибо, – ощутив, как в желудок вливается живительная влага, Арика немного пришла в себя.

– Я давно тут лежу?

– Да дня четыре будет.

– Четыре?.. – девушка провела рукой себя по боку и спине, озадаченно нахмурилась.

– Раны я тебе еще в первый день залечила, – охотно объяснила старушка. – Да и не слишком серьезные они были – так, кожа рассечена – и все. Болезненные, что правда, то правда, да и крови ты много потеряла.

– Вы кто?

– Да сама не видишь, что ль?

– Ой, нет – кто вы тут? Как вас зовут?

– Зовут по‑разному. Кто Лесей, кто бабушкой, кто управительницей. В доме я навроде экономки. А тебя как зовут?

– Арика.

– Вот и добро. Мой‑то ничего и не сказал. Привел, говорит – выхаживай. И умчался куда‑то, шалопай.

– Это вы про кого?

– Да про Жорота, – имя колдуна в устах старухи показалось по‑домашнему теплым и привычным.

– А вы кто ему?

– Кормила я его, когда младенцем был. Потом приглядывала, пока в разум не вошел. Да ты испугалась, никак? Что случилось‑то, девочка?

Выслушав Арику (та ей рассказала все, и про способ освобождения Дэниэла, рассудив, что раз Жорот уже догадался, скрывать нечего), старуха поджала губы:

– Чуть не до седых волос дожил, а ума не нажил. И ты тоже, рисковая дивчина. За все годы это второй побег только. Кем тебе тот узник‑то приходится?

– Мне – никем. Но он сын лучшего друга моих родителей.

– А, тогда ясно.

Арика какое‑то время собиралась с духом, прежде чем задать следующий вопрос. Она боялась ответа, но при этом понимала, что лучше выяснить все сразу, а не мучаться неизвестностью.

– И что со мной дальше будет?

Старуха пожала плечам:

– Как поправишься, пойдешь своей дорогой.

Девушка ожидала чего угодно, но только не этого. Недоверчиво уставясь на старуху (обманывает, чтоб не волновалась, пока болею?) она наконец заметила:

– Ага. Так он меня и отпустит.

– Да зачем ты ему нужна, – фыркнула старуха.

– А зачем раньше?

– За Жорота я говорить не могу, однако понимаю так: он‑то думал, что полностью тебя контролирует, а ты – раз, и своего Дэниэла из темницы вытянула. Может, с той же легкостью ты его убьешь, и все тут разрушишь?

– Да я ж объяснила, ничего такого я не могу.

– А он про то откуда знал?

– Если б я могла – сразу бы и сделала.

– Э, нет. Ты, верно, в магии не сильно смыслишь. Для каждого заклинания с силами собраться надобно, свои условия нужны. Да и Дэниэла твоего в шуме‑гаме пришибить могло бы.

– А сразу после его освобождения? И во время пытки тоже – в беспамятстве и злобе, я слышала, колдуны такое творят.

Старуха вдруг рассмеялась:

– Вон оно что! А я‑то думала, отряд на него послали.

– Вы о чем?

– Да в тот вечер дом от связывающей магии чуть не искрился. Он, девочка моя, на тебя такой кокон навертел. Чтоб не случилось чего. Ну, олух, так олух!

– Но почему он сразу не проверил? Я же колдовать совсем не могу, и вообще к магии никакого отношения…