Алла Щедрина - Эмигрант

Арика нахмурилась. Уж не бывший ли это ученик Жорота? И если да, случайно ли он тут появился? «Нет, – решила девушка, – надо убираться. И чем скорей, тем лучше».

Ощущение спокойствия исчезло. Быстро поев, Арика пошла к букинисту, прикидывая на ходу, что нужно купить в ближайших лавочках и с кем лучше отправиться в путь. Или все‑таки одной?

Так и не решив, она завернула к знакомой двери, ведущей в пыльный подвал. Войдя, привычно окинула взглядом полки, заваленные книгами и свитками, и, видя, что хозяин занят с каким‑то мужчиной, двинулась к одной из них. Но Нааль приветственно махнул ей рукой, и она пошла к прилавку. В отличие от большинства букинистов, Нааль был еще не стар, очень образован и, как она успела наслышаться, далеко не домосед. За стоящими раритетами он часто выезжал во все уголки планеты, а иногда и в другие миры. Внешность Нааль имел самую обыкновенную, про таких принято говорить «человек толпы». Но когда он начинал беседовать о книгах и рукописях, то преображался: глаза загорались, движения вместо уверенных становились резко‑порывистыми, тембр голоса изумлял богатством модуляций. Его славили как непревзойденного чтеца, но когда Арика попросила его прочесть что‑нибудь, торговец замахал руками и заявил, что все это чушь, и он в подметки не годится… тут он начал сыпать именами, и девушка, поняв, что упрашивать бесполезно, махнула рукой.

В фигуре человека, стоящего около прилавка, ей вдруг почудилось что‑то знакомое.

Обернувшись, Жорот приподнял брови:

– Какая встреча! Здравствуйте.

– Вы знакомы? – удивился хозяин.

– Немного. Тоже ждете перекупщика? Он опаздывает. Но должен вот‑вот быть.

– Да вот и он, – сказал Нааль.

Действительно, в подвал вошел человек с огромным деревянным ящиком. Нааль открыл тяжелую дверь, находящуюся за прилавком и пропустил новоприбывшего туда. Обернувшись к гостям, Нааль извиняюще развел руками:

– Подождите пока. Все‑все, лавка закрыта до шести! – замахал он руками на стайку ребятишек, появившихся на пороге и поспешил к выходу, помахивая соответствующей табличкой, которую он повесил на дверь. Затем Нааль удалился для переговоров с перекупщиком, плотно прикрыв за собой дверь.

– Однако, – Жорот, улыбаясь, взглянул на Арику. Вы давно знаете Нааля?

– Недели две, – лаконизмом девушка прикрывала настороженность, даже враждебность – ей очень не понравилась сложившаяся ситуация.

– И уже такое доверие! Меня он признал только лет через пять знакомства.

– Зачем я вам понадобилась? – угрюмо спросила Арика.

– Не понял. – Жорот, похоже, действительно удивился, но девушка решила выяснить все до конца.

– Сначала подсылаете ко мне в гостиницу своего ученика, потом «случайная» встреча в этой лавочке.

– Встреча действительно случайная. Но закономерная, если вспомнить схожесть интересов. И в гостиницу я вам никого не подсылал. Или кто‑то пришел и назвался…

– Нет. Сегодня там появился новый писарь.

– С чего вы решили, что это мой бывший ученик? Вы его даже не видели.

– У него нет руки.

– Что ж, возможно. Я его отправил домой с месяц назад. Он к вам подошел? Что‑то сказал, сделал?

– Нет.

– Вот, видите. Я понимаю ваши опасения, но они ошибочны. Это лишь странное совпадение. Надеюсь, вопрос улажен?

После секундного колебания Арика кивнула.

Жорот улыбнулся:

– Обязательно расскажу Лесе, что вас встретил. Она будет рада, что с вами все в порядке.

– Она приехала с вами?

– Нет, в этот раз она осталась дома. Но я сегодня же возвращаюсь.

– Передайте ей, пожалуйста, привет и благодарность. – Арика держалась настороженно, но уже осваивалась.

– С удовольствием. Кстати, как вы себя чувствуете?

– Почти пришла в норму.

– Это радует. О, кажется, Нааль освободился. Идем, посмотрим, что у него новенького.

Через полчаса, купив четыре книги, Арика собралась уходить. Нааль окликнул ее:

– Ваш знакомый предлагает подождать его. Говорит, это недолго.

Арика помедлила несколько мгновений и кивнула:

– Хорошо.

Жорот действительно вышел почти сразу, держа в руках объемистый сверток.

– Если не секрет, что вы купили? – спросил он у Арики.

Она молча протянула ему книги корешками вверх.

– Ага, – три книги он отдал ей сразу, лишь взглянув на названия. – Это есть… А это что?

– Культовые обряды и священный календарь народа… Арика произнесла нечто пищащее, переходящее в ультразвук.

На лице колдуна мелькнуло удивление, что, в сочетании с его несходящим ироничным выражением, выглядело так, что Арике захотелось бросить какую‑нибудь колкость. Впрочем, реплика Жорота оказалась довольно мирной:

– Вы, оказывается, полиглот. Там тоже есть штучки вроде той, на которую вы меня поймали?

– Наверно. Отец только обучил меня их языку, про все это – она кивнула на книгу, – не рассказывал. Говорил, захочу – сама узнаю, – она язвительно улыбнулась. – Но для вас эта книга бесполезна.

– Почему?

– Вы колдун, а значит, управлять Умением не можете. А что у вас?

Жорот передал книги Арике, взяв подержать ее тома. Пробежав глазами названия, она пожала плечами.

– Наверно, по магии.

– Угадали. И так же бесполезны для вас, как «Обряды» для меня. Вы куда сейчас?

– Домой. То есть в трактир. Вы не со мной? Посмотрите, как ваш ученик устроился.

Жорот почему‑то поморщился. Потом кивнул:

– Да, пожалуй, – замолчал, внезапно задумавшись.

Пройдя несколько домов, Арика спросила:

– Вы что, поссорились?

Жорот, словно очнувшись, повернулся к девушке:

– С кем?

– Вашим бывшим учеником.

Ответ прозвучал неохотно и уклончиво.

– Он был несколько выведен из равновесия травмой и ее последствиями. У нас появились небольшие разногласия. Надеюсь, они уже в прошлом.

Арика кивнула и сообщила:

– Мы пришли.

Она зашла в зал (Жорот вежливо пропустил ее вперед), окунувшись в привычный людской водоворот, и, обернувшись, хотела указать спутнику нужный столик. Перемена, произошедшая в колдуне, ужаснула ее. Девушке показалось, что перед ней стоял совсем другой человек – жестокий, с расчетливыми льдистыми глазами убийцы, засекшего цель. Она проследила по направлению его взгляда – там стоял купец, а рядом – однорукий. Стоп. Какой купец? Как она могла принять э_т_о за купца? Вообще за человека?

То, что стояло сейчас рядом с одноруким, было больше похоже на чистейшую квинтэссенцию темноты, зла. Арика видела нечто подобное лишь раз – когда она, лет в пять, попросила своего учителя Кентавра объяснить что такое зло. Кентавр, привыкший обучать ее эмоцио‑понятиями, показал ей маленький сгусток того, что обозначало зло. Теперь она видела то же самое, но в гораздо большем, страшном объеме!