Дж.Дж.МакЭвой - Черная радуга

Тея,

Знаю, ты хотела, чтобы я разбудил тебя, но ты выглядела такой умиротворенной, что я просто не смог. У тебя формально каникулы, наслаждайся ими. Скоро вернусь, чтобы получить свой приз. До тех пор мой дом – твой дом. Завтрак в микроволновке.

Твой,

Леви.

Встав с кровати, я была разочарована оттого, что не могу находиться в суде с ним прямо сейчас, особенно после того, как так упорно работала над этим делом. Но среди всех его помощников и СМИ, в том зале суда просто не достаточно места, чтобы вместить нас всех. Мы являемся студентами, поэтому конечно, они оставили нас за пределами суда.

Схватив рубашку с пола, я надела ее и спустилась вниз.

– Леви, – простонала я, заметив, что он навел порядок и приготовил завтрак, прежде чем отправиться в суд.

На микроволновке он оставил другую записку:

Слегка сожженный французский тост с беконом и никакого кофе. Все еще странно, но как хочешь.

Леви.

Он все помнил, но опять же, я тоже знала, какой завтрак он любит. Услышав телефонный рингтон, я схватила стакан апельсинового сока, который он оставил для меня, и направилась в гостиную.

Дойдя до дивана, я схватила свой телефон.

– Алло?

– Ты смотришь? – спросила меня Вивиан.

– Дай мне минутку, – я начала искать пульт.

– Почему ты уже не смотришь? – огрызнулся Аттикус.

Я не поняла, что они оба на линии.

– Я проспала.

– Ты проспала? Я не поверю, что…

– Тсс! – успокоила нас Вивиан. – Мы должны быть там, это не справедливо.

– Сколько работы ты вообще сделала? – спросил Аттикус.

– Ну, с Теей, входящей как рыцарь на белом коне все время, кто может сделать хоть что-то?

– Проклятие, ты каким-то образом обманула нас, по факту сделав своими бэк-вокалистами, Тея.

– Я никого не обманывала. Теперь, извините меня, я собираюсь смотреть, как профессор Блэк задаст жару, пока ем свой завтрак, – сказала я и повесила трубку.

При всем при том, что я наслаждалась их выходками, у меня просто нет сил пререкаться с ними этим утром.

Когда я увидела, что дочь мистера Нэша дает показания, то запрыгнула на диван и прибавила громкость.

– Мисс Нэш, правда ли, что вы покинули родительский дом год назад?

Сукин сын , бездумно усмехнулась я. Он использует мой подход.

– Да, – ответила она в микрофон.

– Почему?

– У меня были проблемы с наркотиками, и я решила поехать в центр реабилитации.

– Вовсе нет! – заорала я на телевизор.

– И как ваш отец воспринял все это?

– Как и любой отец воспринял бы, он был зол и разочарован. Он лишил меня денег.

– Так как вы оплатили реабилитацию?

– Я украла кое-какие его драгоценности. Но позвонила ему позже и рассказала для чего они мне.

Черт побери, сторона обвинения заставила ее выйти на дачу показаний с какой-то версией правды. Дочь мистера Нэша была единственным человеком, которого мы могли преподнести как подозреваемого с достаточным мотивом в желании смерти ее отца.

– И вы находились там весь год?

– Да.

– Где располагается центр реабилитации, в котором вы проходили лечение?

– В Уэст-Сенеке.

– И вы…

– Протестую, ваша честь! Разве мисс Нэш находится под следствием? – спросил прокурор, встав с места перед судьей.

Леви повернулся к нему и приподнял бровь. Как ни странно, он выглядел довольным.

– Ваша честь, я просто хочу понять, находится ли мисс Нэш в здравом рассудке, чтобы давать показания после стольких лет злоупотребления наркотиками.

– Продолжайте.

– Спасибо, ваша честь. Простите, где вы сказали, располагается ваш центр реабилитации, мисс Нэш?

– Сенека Фоллз.

Подождите.

– Сенека Фоллз или Уэст-Сенека, мисс Нэш? Это два разных места приблизительно в двух часах езды друг от друга.

– Я имею в виду Уэст-Сенека…

– Но центры реабилитации в Уэст-Сенеке находятся в собственности и владении благотворительных обществ. На что вы потратили двести тысяч? Вы уверены, что центр располагался не в Сенеке Фоллз?

– Да, я имела в виду в Сенеке Фоллз, простите.

– Мисс Нэш, знаете ли вы, что дача ложных показаний является уголовным преступлением?

Он выставил ее в невыгодном положении.

– Да.

– Мисс Нэш, вы не могли быть в Уэст-Сенеке или в Сенеке Фоллз, поскольку их программа длится лишь в течение ста шестидесяти дней. Так, где вы были?

– Я…

– Действительно ли вы поехали в центр реабилитации?

Она колебалась, затем покраснела. – Я отказываюсь давать показания, согласно пятой поправке.

Леви продолжал, как будто она фактически ответила. – Так, если вы не были в центре реабилитации, тогда куда делись деньги?

– Я отказываюсь давать показания, согласно пятой поправке.

– Если вы не прошли реабилитацию, тогда и не избавились от зависимости. Итак, когда вы пришли домой и узнали, что ваш отец собирается исключить вас из завещания, поскольку мачеха просит его так поступить, разве вы не расстроились?

– Да, – сказала она со слезами на ее глазах. – Но он никогда не думал об этом, пока она не внушила ему.

– Три недели спустя вы узнаете, что ваш отец был убит, разве не так?

Она открыла рот и затем закрыла вновь.

– У меня нет больше вопросов к этому свидетелю.

– ДА! – я подпрыгнула на его диване. А когда слышу, что телефон звонит, то сразу же отвечаю на него. – Бомба взрывается динамитом! Вы видели это? Гений! Настоящий гений!

– ТЕЯ!

Я наконец-то успокоилась и посмотрела на идентификатор вызывающего абонента на экране телефона…

– Селена? Прости, я приняла тебя за других.

– Я поняла. Прости, что беспокою тебя, я могу перезвонить тебе позже…

– Нет, нет. Все хорошо, я в порядке, просто была немного на взводе из-за дела.

– Бабушка сказала, что сегодня отклонили еще одну апелляцию по делу папы. Поэтому я решила написать свое первое письмо ему, и хочу, чтобы ты прочла его. Знаю, ты писала ему, когда узнала, и не хочу, чтобы он подумал, словно мне все равно или будто мы не обращаем внимания на то, что происходит с ним.

И вот так просто, мой энтузиазм исчез, и я рухнула обратно на диван. Я даже не знала, что сегодня отклонили одну из его апелляций. Обычно «адвокат», если я вообще могу назвать его так, разговаривал со мной.