Моисеев Владимирович - Супермаркет

Примерно через час охотники отправились в путь. А еще через пару часов, они достигли того самого места где находилась нора земляного спрута. Прямо посреди джунглей, возле основания высокой, костяной сопки бугрился земляной холм. Он был довольно-таки обширным и достигал в диаметре пяти-шести метров. В высоту же он поднимался где-то на полметра.

- Много есть мяса! - время от времени, радостно похлопывая себя по объемистому пузу, приговаривал Хурт.

Его подручные развили бешеную активность. Двое из них забрались на верхушку высокого кряжистого дерева, росшего неподалеку от холма, и закрепили там толстую гибкую лиану. Кора дерева была полосатой словно зебра. Только полосы были не черно-белые, а розово-зеленые.

Другой конец лианы завязали на вершине другого дерева, которое высилось с противоположной стороны холма. Теперь толстый стебель гигантского вьюна широкой дугой провисал прямо над земляным куполом на высоте около двух метров.

В самом низком месте, в центре дуги, к нему была подвязана очередная лиана. После этого канаты отвязали с вершин деревьев.

- Ничего не понимаю! - озадаченно воскликнул Вадик, внимательно глядя на все эти маловразумительные приготовления.

- Чего же тут непонятного? - удивился Батек. - Пацаны ловушку мастерят!

На что Вадик смерил его долгим взглядом и неодобрительно покачал головой.

- Это я и без тебя знаю! - заметил он. - Слишком много лишних движений они при этом делают!

Между тем, к середине получившейся Т-образной конструкции из канатов, Хурт с соплеменниками, принялись тщательно подвязывать толстое трехметровое бревно, которое до этого притащили из джунглей. При ближайшем рассмотрении, оно оказалось трухлявой, невероятно тяжелой колодой, покрытой ярким, рубиново-красным мхом. Сырая прогнившая насквозь древесина, казалось, вот-вот развалится под собственным весом.

После того как ее проткнули насквозь длинной заостренной жердью, Вадик сразу понял что к чему.

- А ну-ка пойдем, поможем парням! - распорядился он и, закинув "калаш" за спину, принялся помогать Хурту проткнуть колоду очередной жердью.

Труднее всего пришлось, когда пришлось держать на весу тяжеленное сырое бревно, пока концы лианы снова привязывались к вершинам деревьев.

- Твою ж мать! - тяжело отдуваясь, проговорил Вадик, с трудом переводя дух.

- И не говори, начальник! - вторил ему Батек. - Так и грыжу недолго нажить!

Но самая тяжелая часть работы была еще впереди. Теперь было нужно за свободный конец лианы, переброшенный через толстую ветку дерева, стоящего в отдалении от холма, подтянуть к нему бревно, пронзенное насквозь тремя жердями.

К тому времени, когда охотникам, наконец, удалось сделать это, они уже валились с ног от усталости. Зато теперь, три острых деревянных жала, словно гигантская вилка, подвешенная высоко над землей, угрожающе торчали в направлении холма. Они были готовы поразить обитателя подземной норы, как только тот вздумает выбраться наружу. Для этого нужно было лишь рубануть топором по канату, который удерживал всю эту смертоубийственную конструкцию.

- Чего они там тянут? - нервно теребя цевье автомата, пробормотал Вадик.

Он всерьез опасался, что гнилое, трухлявое бревно не выдержит и в самый ответственный момент разломится пополам под собственной тяжестью.

- Ну и как они собираются выкуривать эту тварь из-под земли? - тяжело отдуваясь, поинтересовался Борис, подходя к нему.

- Меня больше интересует, что мы будем делать, когда осьминог вылезет и попрет на нас! А эта хитроумная ловушка возьмет, да и не сработает! - сварливо пробормотал капитан. - Сдается мне что, эта охота обойдется нам в уйму патронов!

Тем временем, охотники набросали сверху на холм веток и подожгли их. Причем важна была не столько температура, сколько количество дыма распространяемого костром. Для этого, троглодиты бросили в огонь охапку какой-то оранжевой травы, после чего холм окутался удушливым белым дымом.

- Чумовой, какой косячок вышел! - заходясь кашлем, восхитился Батек. - Продирает аж до самых кишок!

Видимо, так думал не он один, потому что земляной холм вдруг неожиданно вздрогнул. Ощущение было такое, словно началось землетрясение. Несколько троглодитов, находящихся слишком близко к нему, попадали на землю. Быстро поднявшись на ноги, они проявили похвальное благоразумие и поспешили отойти подальше от эпицентра колебаний.

Вадик, и бывшие с ним бойцы, также попятились и взяли оружие наизготовку. Но никто не предполагал, что выбиравшееся из своей норы чудовище окажется таких огромных размеров.

Комья земли полетели в стороны, а из норы наружу вывалилось нечто кошмарное. Осьминог был цвета вареной свеклы с черными замысловатыми разводами. Его, сплошь покрытая шершавыми бородавками, кожа лоснилась слизью. Два ряда фасетчатых глаз свирепо уставились на потревоживших его покой смельчаков. Длинный, кривой клюв, грязно-желтого цвета, злобно щелкал.

Борис, с ужасом обнаружил, что клюв спрута плотно усажен острыми кривыми зубами.

Пока, опешившие от неожиданности, охотники разглядывали то, что они так легкомысленно пробудили к жизни, обитатель земли, принялся толчками выбираться на поверхность. Вскоре ему удалось высвободить одно из своих многочисленных щупалец, которое было плотно покрыто присосками, снабженными острыми когтями. Спрут тут же поспешил им воспользоваться и, взмахнув словно бичом, хлестнул сверху вниз по стоявшим неподалеку охотникам.

Раздался отвратительный хруст переломанных костей. Во все стороны брызнула кровь, и полетели внутренности раздавленных дикарей. Промедление стоило жизни двум воинам Хурта. Было непонятно, почему он медлит и до сих пор не отдает приказ перерубить канат удерживающий бревно с острыми кольями.

- Руби канат, твою мать! - вскричал Вадик.

Он отчаянно замахал руками, чтобы привлечь внимание троглодита вооруженного острым топором, который восседал высоко на дереве возле лианы, которая удерживала ударную часть ловушки во взведенном состоянии. Но тот проигнорировал его вопли и продолжал внимательно следить за своим вождем.

- Хурт, чего ты ждешь? - возмутился Михалыч.

К этому моменту, спрут был уже близок к тому, чтобы выпростать из-под земли еще пару щупалец.

Но дикарь лишь отрицательно покачал косматой головой, и продолжал выжидать. Резким толчком спрут вытолкнул наружу свою огромную голову еще на пару метров и в этот момент Хурт пронзительно выкрикнул что-то отдаленно напоминающее:

- Люсс!

Раздался резкий стук топора о дерево и ловушка пришла в движение. Из-за того, что бревно располагалось сбоку и начало свое движение из мертвой зоны, которая была вне зоны его видимости, земляной спрут упустил драгоценные секунды. Когда же он почувствовал какое-то движение и повернулся всем куполом туда, где происходило что-то непонятное, навстречу ему уже неслось тяжелое бревно, набравшее к тому времени приличную скорость.