Миа Виллано - Любить сенатора

– Тебе нравится трогать себя? – спросил он со вздохом в голосе.

– Да. Если ты не собираешься прикасаться ко мне, значит, я сама должна это делать. Я просто притворюсь, что на моем теле твои руки. Так хорошо, Алекс.

Чем больше он смотрел, тем возбужденнее становился. Я облизнула палец и потянулась, чтобы дотронуться до клитора. Ощущение его взгляда манило меня скорее кончить. Трогая себя так же, как это делал он, я начала двигать бедрами. Это было невероятно сексуально, я почувствовала, что мое тело отвечает так, как будто это Алекс прикасается ко мне.

Тяжесть его тела на мне, запах, его красивое лицо усиливали мои ощущения.

– Я так близко, милый.

Я делала это наедине с собой и вибратором, но никогда никому не позволяла наблюдать за собой. С Алексом любая интимная вещь казалась приемлемой. Я подняла себя на вершину безумия и позволила ей захватить мое тело. Наша маленькая игра сделала меня более безрассудной.

Лишь только я застонала снова, он поднялся с кровати и сказал:

– Встаем, нам надо идти. Я могу опоздать.

– Боже, Алекс. Это просто подло, – воскликнула я.

– Ты заставляешь меня ждать. У нас нет времени, – подмигнул он.

– Я собираюсь припомнить тебе это вечером, когда ты страстный и взволнованный будешь интересоваться, надела ли я те стринги, которые тебе так нравятся, или я вообще без них. – Я поднялась с постели и, проведя рукой по его твердому члену, отправилась в душ.

– Мы продолжим этот постельный разговор сегодня вечером. Я хочу, чтобы ты увидела кое-что моими глазами, и я знаю, как это сделать.

– Как скажете, мистер Конрад, – прокричала я из ванной.

Глава 11

Через несколько месяцев нашей новообретенной любви, каждое утро я начинала, принимая душ в его доме. Я так и не согласилась переехать к нему, но хранила кое-какие вещи на случай, если останусь у него, а с недавнего времени это происходило каждую ночь. Снова проспав из-за недостатка сна, я ругалась, принимая душ в страшной спешке. Игриво я обвиняла Алекса в том, что вынуждена прилагать усилия, чтобы попасть на работу вовремя. Мы не могли разъединить наши руки всю ночь, и я снова не выспалась. Я должна была быть в суде с Викторией и была в ужасе от того, что опаздываю.

Вошел Алекс.

– Малыш, твоя бабушка звонит. Она хочет поговорить с тобой.

Я выглянула из душа. Шампунь стекал мне на лицо, а за спиной клубился пар.

– Ты ответил на звонок по моему телефону рано утром? Она же узнает что мы вместе, – зашептала я, немного расстроившись. Я не хотела, чтобы Бьюла догадывалась, что я обманываю, или думала, что я веду себя неподобающе. Хотя, с момента, как мы с Алексом сошлись, я себя только так и веду.

– Да ладно, Прюденс, ты уже взрослая, я недавно в этом убедился. – Он приподнял бровь, глядя на меня, и улыбнулся.

– Ты сказал, что я принимаю душ? Может я перезвоню ей потом? – спросила я, закрывая глаза, чтобы мыло не щипало их.

– Сказал, но она говорит, что не может ждать. Вот полотенце, – сказал он, повесив белое пушистое полотенце на дверь душевой.

– Боже правый, надеюсь, это важно.

– Мне показалось, что она расстроена, – прошептал он снова.

Алекс отошел, я быстро смыла пену и завернула свое мокрое тело в полотенце. Я прошла в его комнату, он протянул мне телефон и, подмигнув, шлепнул по попе.

– Привет, бабушка, это я.

– Милая, ты сидишь, Алекс рядом? – спросила она, и тут я начала беспокоиться.

– Да, Алекс здесь, рядом со мной. Что случилось? Ты пугаешь меня. – Я посмотрела на Алекса.

– Мне сегодня позвонили из Огайо. Не твоя мать, это был кто-то из больницы. Я не знаю, как сказать тебе, милая. – По ее голосу было понятно, что она плачет.

– Я в порядке. Просто скажи, что случилось. Что-то с Дейдрой, да? – спросила я.

Алекс сел на кровать позади меня и положил руку мне на ногу.

Прошло девять лет с тех пор, как я не говорила и не виделась с мамой. Бесчисленное количество попыток общаться она игнорировала. Последнее, что я слышала о ней, рассказала моя подруга Вина, и это было сразу после того, как я переехала к Бьюле. Она говорила, что дружка моей мамы посадили в тюрьму за убийство, полиция приезжала в ее трейлер и расспрашивала о ней. После этого я много раз пыталась пообщаться с ней через письма, но в ответ не получила ничего.

Позвонить ей было нельзя, потому что у нее не было телефона. Я могла только написать. С того момента, как я оказалась у Бьюлы, я отправила по меньшей мере пятьдесят писем на адрес ее трейлера. Каждый раз, как я отправляла письмо, надеялась, что именно оно заставит ее ответить. Сейчас я ждала услышать новости, которые, я уверена, были неизбежны.

– Похоже, она очень больна, милая. Думаю, ей осталось несколько дней. – Сказав это, она снова зарыдала. Мое лицо вспыхнуло, детство пронеслось перед глазами за секунду. Оглушенная пониманием происходящего, я сглотнула и попыталась что-нибудь сказать.

– Что с ней? – спросила я, пытаясь быть сильной ради бабушки.

– Медсестра сказала мне, что у нее СПИД. Я не хочу тебя запугивать, но все действительно плохо. Она была в тюрьме. Я поняла, что она была соучастницей убийства, совершенного Мортом. Она призналась, что нанесла удар ножом вместе с тем типом, Мортом. Это так печально. Утром у нас с тобой самолет, и к обеду мы уже будем в Огайо. Я знаю, что не могу настаивать на том, чтобы ты летела, но нам нужно быть там обеим. Наш самолет улетает в 8 утра. Чем быстрее мы там окажемся, тем лучше.

Я сидела в ужасе от услышанного. Сбывался мой самый худший страх. В последний раз, когда я видела маму, она выглядела неважно. Она была исхудавшей и седой и, должно быть, уже тогда болела. Я должна увидеть ее. Не имеет значения, что она совершила, или что произошло между нами, она по-прежнему моя мать, и она умирает.

– Хорошо. Я буду готова. Алекс привезет меня к аэропорту. Тебя подвезти? – спросила я еле слышно, стараясь держать себя в руках.

– Нет, Тоби подвезет меня, – сказала она.

– Я должна позвонить на работу и предупредить всех. Я не хочу говорить всем, что у нее СПИД, просто скажу, что это срочно. Как ты, бабушка?

Она не видела мою маму больше двадцати лет. С тех пор, как она ушла из дома и сбежала с двумя парнями, которых встретила на вечеринке. Моя мама не хотела иметь ничего общего с Бьюлой и дедушкой. Она жила в фургоне, на котором колесила по всем Штатам, и принимала наркотики. Она не знала, но дедушка умер за два года до того, как она позвонила попросить денег. В тот день, когда она узнала об этом, она веселилась и напивалась, крича, каким ужасным отцом он был, пока не отключилась.

– Все нормально, милая. Не беспокойся обо мне. Я хочу, чтобы ты позаботилась о себе. Мы переживем это вместе, как и многое другое, – сказала она. Мне показалось, что она хотела, чтобы ее голос не был таким расстроенным.