Ксанка - Строгие правила

– А если бы у тебя решили отобрать детей?

– Не хочу примерять на себя чужие проблемы.

Везет!

Домой мы ехали в гнетущей тишине. Я была полностью погружена в свои мысли, но чувствовала на себе взгляд Колосова. У меня из головы не шло, что он помогает кому-то в таком бесчеловечном деле. Неужели я его абсолютно не знаю? Или, может, он действительно изменился?

Такси подъехало к подъезду, и, пока Женя расплачивался, я пулей вылетела из машины. Остановилась у железной двери, нервно скрестив руки на груди. Женя неторопливо подошел сзади и открыл дверь магнитным ключом.

Эта же мучительная и раздражающая тишина сопровождала нас в лифте. Колосов продолжал пристально смотреть на меня, а я просто прятала глаза. Мне было действительно страшно, что я совсем не знаю этого человека.

– Можно узнать, что не так? – В прихожей Женя бросил ключи на обувную тумбу и стал снимать пиджак.

– Все замечательно, – шепотом произнесла я, пытаясь скрыть злость.

– Только давай не будем работать по старой схеме: ты прячешь голову в песок и убегаешь от ответа.

Почти дойдя до узкого коридора, ведущего в спальни, я резко развернулась.

– Как ты вообще согласился помогать этому человеку? Ты собираешься лишить мать детей. Ты это понимаешь?

Женя округлил глаза и некоторое время молча взирал на меня.

– Ты взбесилась из-за этого?

– Женя, ты же адвокат! Ты должен защищать интересы нуждающихся!

– Вот именно, я адвокат! Поэтому и взялся за дело, которое в прошлый раз потерпело крах.

– Думаешь, тебе повезет? Думаешь, суд заберет у матери детей? Да никогда!

– Ты не знаешь всех нюансов.

Во мне удушающей волной стало подниматься возмущение, которое я безуспешно пыталась подавить.

Женя нервно провел рукой по лицу и направился в сторону кабинета. Решил закончить разговор? Ну, уж нет! Я последовала за ним.

– Алина, я не хочу поднимать этот вопрос.

– Женя, ты не можешь лишить мать детей. Неужели у тебя нет сердца?

– Алина, ты не знаешь сути этого дела, поэтому лучше помолчи.

– Она что пьяница? Наркоманка?

– Ты можешь быть свободна, – спокойным тоном произнес Колосов, усаживаясь в кожаное кресло. Он стал нервно перебирать бумаги на столе, некоторые из которых с шумом запихивал в выдвижные ящики стола.

– Я могу быть «что»? – переспросила я, не веря своим ушам.

– Спать иди, – не меняя тона, ответил Колосов.

– Ты меня совсем не слышишь? Как ты мог взяться за такое? Интересно, а тетя Катя знает, над каким делом ты сейчас работаешь?

– Это мой хлеб! – Женя повысил голос и резко поднялся с места, кулаками упираясь в столешницу. – Если бы я каждый раз примерял дела своих клиентов на себя и родных, то ко мне бы никто и никогда не обратился. Да, работа адвоката – это не книжку перевести, извини. Приходится иногда переступить через свои принципы и плюнуть кому-то в душу. Но я сам выбрал этот путь. Поэтому не надо мне сейчас тыкать своими моральными устоями.

– Но ведь можно решить вопрос по-другому. Ты хоть знаешь, что значит для матери потерять своих детей?

– Можно подумать, ты знаешь. – Женя расстегнул манжеты рубашки и закатал рукава до локтя. Сел обратно в кресло, взял в руки бумаги и стал вчитываться в содержимое. Однако сомневаюсь, что он понимал суть написанного.

– Я бы умерла, если бы у меня забрали сына. – Женя посмотрел на меня исподлобья. – Или дочь.

– Разговор окончен.

– Уверена, Ливанов все это затеял из-за алиментов. Крохи детям пожалел.

– Она не заслужила и эти крохи.

– Из вашего разговора я поняла, что они прожили вместе пятнадцать лет. Так неужели она за эти годы не насосала себе даже на алименты? – Боже, меня реально понесло!

– Видно, плохо сосала. Не все обладают твоими талантами, – раздраженно произнес Женя, не глядя на меня.

Кровь бросилась мне в лицо. Я сейчас задохнусь!

– Это был комплимент. Можешь идти спать, – холодно отчеканил он.

– Ты всем своим проституткам отвешиваешь подобные комплименты? – Ярость, рвущуюся наружу, все труднее было держать в себе.

Колосов посмотрел на меня исподлобья, затем, швырнув бумаги на стол, уперся рукой в подлокотник кресла и пальцами прикоснулся к губам.

– Заметь, я этого не говорил. Ты и себя причисляешь к ним?

– Я не себя имела в виду. Просто интересно, ты каждой после орального секса говоришь такие «нежности»? – Пальцами я изобразила в воздухе кавычки.

– Меня еще никто так не ублажал. – Желваки на его скулах дрогнули, но взгляд не потерял хладнокровия.

– Да ну? – Я подошла к столу, с отвращением вспоминая тот звонок пятилетней давности. К горлу подкатил комок. – Знаешь, я ведь тебе однажды звонила. Спустя месяц после своего отъезда. Трубку-то ты взял, а вот вытащить член изо рта какой-то особы забыл. Слишком пьян был. Но судя по твоим словам, она отменно тебя ублажала.

Женя даже не шелохнулся. Просто сидел и всматривался в мое лицо. Возможно, пытаясь понять, блефую я или говорю правду.

– И зачем же ты звонила?

Боже! Как ему удается сохранять такое спокойствие?

– Соскучилась, – процедила я сквозь зубы.

– Спустя месяц? – Он иронично изогнул бровь, но тона не сменил.

Я стояла, не отрывая взгляда от Жениного лица, надеясь найти хоть какую-то тень сожаления, но чем больше молчала, тем сильнее дергались желваки на его скулах.

– Спустя месяц? – повторил он свой вопрос, но на этот раз в голосе промелькнула плохо скрытая ярость. На несколько секунд повисло молчание, которое все больше наэлектризовывало воздух вокруг нас. Но в какой-то миг искра все-таки вспыхнула. Женя вскочил с кресла и уперся кулаками в столешницу. – Я, бл*дь, уже вечером того дня подыхал в гребаном кабинете, раз за разом прожевывая полученную информацию, что ты смоталась в Париж! Готов был кожу на себе рвать, анализируя всю ту херню, что ты закрутила. А ты спустя месяц соизволила мне позвонить? И еще что-то предъявляешь? Не было бы ничего останься ты со мной! Не было бы тех других, если бы утром ты осталась в постели.

От каждого его слова я вздрагивала. Мне не хотелось знать, сколько в его жизни было этих «других». Догадывалась, что очень много. Но слышать об этом было выше моих сил.

– Что? Неприятно слышать? Да! У меня было много женщин! Когда ты смоталась без объяснений, я каждый день искал тебе замену. Каждый гребаный вечер заваливался в отель с новой шлюхой, иногда даже не тратил время – трахал их в туалете клуба или бара, где и цеплял. Трахал до потери пульса! Утром как законопослушный гражданин ехал в офис, погружался с головой в работу, выигрывал одно дело за другим. А вечерами отрывался по полной, когда уже можно было снять эту чертову маску.

Я чувствовала, как по щекам одна за другой катятся слезы. Сама! Сама виновата! Я знаю! Знаю! Только сердце все равно разрывается на части от каждого его слова! Ощущение, что все мои кости изнутри дробят в мясорубке. Нестерпимая боль. Хочется выть. Но его слова парализовали мышцы лица, не позволяя мне даже рта открыть и шевельнуть языком. Все внутренности скрутило в тугой узел, казалось, еще чуть-чуть и меня вывернет от излишка этой поганой информации.