Курт Эйхенвальд - Песочные замки Уолл-стрит

Председательствующего не было, и дискуссия покатилась сама собой, напоминая сеанс групповой психотерапии, только без психотерапевта. Первым начал Д’Элиса, в подробностях описавший все, что узнал от Синклера и Госьюла. Затем слово взял Генри и рассказал о разговоре с Личем. Все, однако, понимали, что имеющаяся информация — слишком зыбкое основание для практических действий. Требовалось что-то более убедительное.

И тогда Д’Элиса обратился к Аллену. «Послушай-ка, ты ведь знаешь Джима дольше, чем кто-либо из нас, — начал он, — что тебе известно о нем? Не доводилось ли тебе раньше слышать о чем-нибудь подобном?»

Аллен пожал плечами. Оказалось, что он знает о темном прошлом Дарра еще меньше, чем остальные.

Почти целый час эти пятеро спорили, что делать дальше. Они говорили о «серебряном» кризисе и о том, что рискуют потерять работу, если их планы провалятся. Еще они говорили, что надо заранее договориться, что делать, если Дарра уволят. Они решили, что в этом случае отдел надо передать Хейесу, который будет управлять им или на постоянной основе, или на временной, пока фирма не найдет нового начальника. Однако самое важное решение состояло в том, чтобы продолжить расследование. Д’Элисе поручили снова связаться с Госьюлом и выудить из него побольше информации. Было договорено также, что каждый по-тихому расспросит своих коллег и знакомых в бизнес-сообществе. Хейес предложил узнать, кому Bache поручает расследовать проступки брокеров, чтобы передать этим людям запрос относительно Дарра.

Встреча подошла к концу, казалось, будущие шаги намечены правильно, и никто из присутствующих в тот момент не осознал, что они не поняли друг друга в главном. Как считал Хейес, все согласны с тем, что ему следует немедленно передать всю информацию о Дарре службе безопасности фирмы, однако остальные полагали, что Хейес будет ожидать, пока наберется больше компромата на Дарра. Как показали дальнейшие события, это недопонимание стало роковым.

Возвратившись в Вашингтон, Хейес сразу позвонил сотруднику юридической службы Bache, которого знал лично. «Возникла проблема, — сказал он, — кое-кто из сотрудников Bache подозревается в незаконных действиях. Боссы этого человека еще не в курсе дела, поскольку компрометирующие сведения пока не нашли подтверждения». — «Отлично, — ответил юрист, — вы правильно поступили, поставив нас в известность». Он пообещал, что с Хейесом скоро свяжется их человек, который занимается этим вопросом. Через два дня Хейесу позвонил Билл Джонс, глава службы безопасности Bache, в прошлом — агент ФБР. Хейес сообщил ему, что у сотрудников отдела налоговой защиты имеются основания считать, что их босс на прежнем месте работы был замешан в незаконной деятельности. Следующие несколько часов Джонс в подробностях расспрашивал Хейеса обо всем, что тот знал: о слухах насчет Josephthal, о продававшихся через Bache сомнительных сделках, о вранье Дарра про свое военное прошлое.

В этом телефонном интервью Хейес выложил абсолютно все, что знал о Дарре. Джонс поблагодарил его и пообещал позже снова связаться с ним. Довольный Хейес повесил трубку, радуясь мысли, что даже если их затея устранить Дарра не выгорит, нужные люди все равно уже поставлены в известность о грязном прошлом начальника отдела налоговой защиты.

А Джонс с удовольствием занялся расследованием делишек Дарра. После разговора с Хейесом он связался с каждым участником «Футонской пятерки». Он звонил и Дугласу Кеммереру в Сан-Франциско, который подкидывал участникам группы все новые сплетни.

Услышав, по какому поводу ему звонит Джонс, Д’Элиса переполошился. Это слишком преждевременно . Видимо, кто-то успел проболтаться, решил он, греша на Кеммерера. У него самого еще не было информации, которую он рассчитывал получить. И Д’Элиса принялся спешно названивать Госьюлу. Он потребовал, чтобы юрист был более откровенен с ним.

«Ты уже все равно проговорился, что с Дарром неладно, — умолял Д’Элиса. — И должен сделать следующий шаг, а иначе все запутается, и тогда у нас пострадают многие».

«Видишь ли, Джон, это не так-то просто, — не уступал Госьюл, — в настоящий момент я налаживаю деловые связи с Bache. Мне не хотелось бы, чтобы все мои усилия пошли насмарку».

«Но, черт побери, Алан, если тебе известно что-то компрометирующее, ты просто обязан рассказать об этом», — уже почти кричал Д’Элиса.

Несколько мгновений Госьюл боролся со своей совестью. Он от души хотел помочь Д’Элисе, но опасался, что в конечном счете его откровенность выйдет боком ему самому. Он взвешивал все «за» и «против», все еще сопротивляясь натиску Д’Элисы. А ладно, гори оно все синим пламенем!

«Ну хорошо, Джон, слушай, — произнес Госьюл. — Я расскажу тебе все, что мне известно. Но хочу, чтобы ты знал: я делаю все это ради тебя, ради Bache и ради чистоты того бизнеса, в котором мы с тобой работаем».

И Госьюл поведал Д’Элисе всю историю Дарра. Он сразу предупредил, что знает обо всем не из первых рук, но достаточно, чтобы Д’Элиса составил для себя картину событий. По словам Госьюла, у него были тесные контакты с Josephthal и он много слышал о том, что Дарр получал чеки как минимум от двух клиентов компании. Дарр переводил деньги непосредственно на свой личный банковский счет. Госьюл добавил, что знаком с людьми, своими глазами видевшими копии самих чеков и заполненных рукой Дарра бланков распоряжений о внесении денег на его депозитный счет.

Д’Элиса весь обратился в слух, не уставая поражаться легкомыслию Дарра, не удосужившегося уничтожить такие очевидные следы. Он думал, что Дарр мог бы быть и посообразительнее.

«Но это еще не все», — сказал Госьюл. Через несколько недель после их первого разговора о Дарре Госьюл упомянул кому-то из своих знакомых, что в Bache проявляют интерес к прошлому Дарра. Так вот, один из тех людей был клиентом Госьюла, когда продавал через Josephthal несколько сделок с недвижимостью. Госьюл сказал об этом вскользь, считая, что его клиент далек от тех главных партнеров товариществ, которые выписывали Дарру личные чеки.

«Ну и?..» — поторопил его Д’Элиса.

«Так вот, он сказал, что располагает сведениями, которые были бы полезны для нас в этом деле, — отвечал Госьюл. — Джим Дарр и из него пытался выжать откат». В общем, тот клиент рассказал Госьюлу, что, когда пытался продать через Josephthal доли в товариществе, инвестирующем в недвижимость, Дарр намекал, что за небольшое вознаграждение берется быстро провернуть сделку. [10] Позже Дарр через своих адвокатов категорически отрицал, что когда-либо требовал денег с клиента Госьюла. — Прим. авт.

Однако эта история имела место не тогда, когда Дарр был еще в силе в Josephthal. Все произошло много позже, уже после того, как вскрылись его темные дела. Дарр выжимал взятку из того человека всего за несколько недель перед тем, как приступить к работе в Bache.