Иван Евлогиев - Сокровище магов

Клубы дыма и пыли понеслись к небу, заволокли утёсы, засыпали их сухой травой.

Раздался ещё более сильный грохот со стороны осыпей, поднялись грозные тучи песка. Целые лавины понеслись вниз.

Загрохотало эхо в горах. А со дна пропасти вста­вали к небу гигантские столбы дыма, застилавшие солнце.

Старший геолог проснулся с головной болью. По­вернулся лениво на другой бок, зажмурился, словно собираясь снова уснуть. Но в его сознании промельк­нуло что-то тревожное, неприятное, и он протёр глаза, чтобы прогнать кошмарные предчувствия. В это мгно­вение он осознал положение, в котором находился, и резко откинул толстые одеяла. С пустой, обманчивой надеждой он ощупал постель рукой и в отчаянии уро­нил её.

— А-ах! — вырвалось стоном из его груди. Он вско­чил на ноги.

В его памяти возникли против воли впечатления вчерашнего дня. Вот он глотает фруктовую водку; возле него сопит Медведь, потный и неуклюжий, с отвислыми усами, и уговаривает его выпить ещё; профессор Мар­тинов строго простирает к нему руку с образчиком сфа­лерита и говорит: «Кто заинтересован в том, чтобы твоя мысль помутилась? Кто заинтересован в том, что­бы здесь не велось работ? Чтобы не трогали Чёртовых Берлог, не копались в старинных выработках? А? Мы-то знаем, если у вас нет доблести сказать». Хромоногий, насупив брови, расспрашивает его, глядя злыми глазами, а он так позорно терпит его вопросы, терпит всю эту отвратительную обстановку…

Он почувствовал, что задыхается. Подошёл к окну, чтобы распахнуть его, но увидел, что крепкая железная решётка снаружи не позволяет этого. С его губ сорвал­ся беспомощный крик, и он с такой силой ударил по сетке, что разбил стекло и поранил руку острым оскол­ком. Показалась капля крови, он яростно смахнул её и стал шагать по комнате, как раненый зверь.

Сел. Постарался спокойно обсудить своё положение. Его собственного ружья не было, патронов тоже. Мысли его понеслись: «Хромоногий — злодей. В его глазах видна зверская кровожадность. Он без всяких угрызе­ний воспользуется моим ружьём. Если встретит профес­сора, застрелит его. После вчерашней стычки каждый укажет на меня, как на убийцу!.. Хромоногий — под­лец! Он потому так ожесточённо защищал Чёртовы Бер­логи, потому хотел направить исследования в другое ме­сто, что здесь есть спрятанный клад. Он сам вчера мне всё открыл. Мне надо сейчас же, сейчас же выбраться из этой ловушки! Я сам во всём виноват и я должен всё исправить».

Старший геолог принялся ходить по комнате, обду­мывая положение. В то же время он осматривал место своего заключения. Только сейчас он дал себе отчёт в том, что находится в приземистом турецком доме, с глиняным полом и саманными стенками на деревянном каркасе. Это было видно по неровности грубо обмазан­ных глиной стен, по трещинам вдоль заложенных в стены брусьев. Этот турецкий образец строительства, столь различного от строительства болгар, ясно указы­вал на национальность обитателей. Приземистые хибарки с маленькими окошками, выстроенные из глины, просто и невзрачно, по турецкому обычаю, никогда не были присущи одарённому и обладающему богатой ду­шой болгарину.

Сердце Петрова пылало негодованием от безысход­ного положения, в которое он сам себя вовлёк. Он взгля­нул на часы — давно перевалило за полдень.

Медвежья шкура перед топчаном привлекла его внимание. Она была туго натянута. Он обратил внима­ние на то, что она прибита гвоздями. У него мелькнула мысль, что гвозди не могут так прочно держаться в глинобитном полу. Ответ напрашивался: гвозди вбиты в дерево. Но, в таком случае, пол не глиняный, или в него встроены куски дерева… да и они бы не держа­лись так прочно в глине.

Геолог осмотрелся. Возле двери висел большой ста­ринный турецкий кинжал, скрещённый со старинным кремнёвым ружьём. Он вынул кинжал из ножен. Порыв­шись в земляном полу, нащупал в нем деревянную бал­ку. Продолжая исследование пола, он услышал стук о доску, под которой, по-видимому, было пустое про­странство.

В волнении он вскочил на ноги, подошёл к окну и, с сильно бьющимся сердцем, стал рассматривать через решётку двор. Видна была только мусорная свалка и возле неё приземистая постройка, крытая позеленевшей от времени черепицей, местами засыпанной прошлогод­ними почерневшими листьями развесистого ореха, про­стиравшего над нею могучие ветви.

Он вернулся к тому месту, где обнаружил доску, и стал рыть смелее. Выстукав сквозь слой глины дощатый настил, он установил, что в нём есть люк. Не теряя вре­мени, Петров отрыл крышку люка и поднял её. На­ступил решительный момент. Посветить ему было не­чем. В слабом свете, еле проникавшем через маленькое окошко в этот ранний час, чуть вырисовывались грубо выделанные ступеньки.

Он, как опытный геолог, наклонился над люком и понюхал воздух. На его лице появилось удовлетворён­ное выражение: в помещение под ним проникал свежий воздух.

Теперь всё зависело от освещения. Но где его взять? Он беспомощно огляделся и, не найдя ничего подходя­щего, решил спуститься в подземный этаж, предоставив себя на волю случая.

Ступеньки были деревянные. Пол — каменный, уст­ланный плитняком. Потолок был на деревянных балках.

Когда глаза немного привыкли к темноте, геолог разглядел керосиновую лампу. Он пощупал рукой во­круг неё и нисколько не удивился, найдя коробку спичек. Он зажёг спичку и осмотрел, прищурившись, не без боязни, мрачную подземную нору. Железная дверь, может быть, выводила на свободу, но пока он ещё не думал уходить. Здесь было чем удовлетворить любо­пытство.

Низкий топчан был застелен старыми, потёртыми домоткаными одеялами. Возле него на деревянном сто­лике стояли пустые консервные банки. Это особенно озадачило геолога. Турецкое население почти не употре­бляет такой пищи. Надписи на коробках были стара­тельно содраны, но вид жести выдавал их заграничное происхождение. Над столом на полочке лежали завёр­нутые в бумагу нож, вилка, ложка и ножик для от­крывания консервов и откупоривания бутылок. На полу валялись смятые окурки сигарет.

Наступила очередь двери. Геолог осторожно нада­вил на неё, готовый ко всему. Но за нею не таилось никакой опасности; она бесшумно подалась, и за нею оказался короткий выходной туннель, открывавшийся в лес.

Не колеблясь, геолог вошёл в туннель, сжимая в руке старинный кинжал; в слабом, проникавшем сюда, рассвете отсвечивала перламутровая отделка кинжала.

Выйдя на воздух, он оказался в лесу.

Если бы не видневшаяся узенькая тропинка, он не­легко бы вышел отсюда. Следуя её извилинам, геолог выбрался из чащи. Здесь лес, создав непроходимые заросли кустарника, оказался соучастником тех, кто устроил тайник. Выйдя из зарослей, геолог очутился на высокой скале. Отсюда была видна как на ладони вся область, исследуемая геологической экспедицией. В глу­бине соснового леса белели палатки его группы. Ещё дальше за ними виднелось Орлиное Гнездо и маячащая на нём центральная станция. Слева простирался лес, кончавшийся голыми осыпями Чёртовых Берлог.